Этот мелкий… с его бывшей подругой, с которой сам он ещё не!..
— Сколько?
— Тебе и это хочется знать?
— Я спрашиваю: сколько раз у вас с ней было?! — раздельно и чётко спросил Плющ, к концу фразы скатившись почти до рычания.
Секунда молчания, затем ответ:
— Два раза.
Плющ сам не знал, что на него нашло в тот момент.
Краем сознания он ощущал, как отвелась назад в замахе его правая рука, а потом резко устремилась к физиономии Омеля.
Но вместо челюсти, скулы или носа костяшки пальцев соприкоснулись с твёрдой от мороза корой дерева. Видимо, подросток почувствовал движение Плюща и успел уклониться.
Взрыв боли в кулаке и досады в мозгу заволок сознание какой-то пеленой. Плющ не помнил, как замахнулся снова и удар на этот раз достиг цели, не помнил, как бил ещё и ещё…
К действительности он вернулся, когда ему в скулу врезался кулак велка Зора.
Помотав головой, Плющ понял, что его держат двое велков, а над лежащим на снегу Омелем суетятся Лас, Ксюня и Иша.
«Это что сейчас со мной было? — подумал Плющ. — Это я… его?.. Но почему?! Я же не хотел…»
Тут подошла Лина. Взглянула на Плюща, на Омеля… затем влепила первому пощёчину, повернулась было к другому… однако махнула рукой и отошла прочь.
Лас поднялся, шагнул к Плющу, который отвёл взгляд в сторону, и сказал:
— Ты его вырубил. Поздравляю. Теперь молись кому угодно: Первосталку, Горесталкам, Зелме, Миронову, — только чтобы он очнулся и смог идти вместе с нами, когда придёт время. И чтобы он не утратил свою сверхспособность, пока не дезактивируют весь этот лес.
— Тридцать врагов, приближаются с запада, — вдруг раздался за спиной Ласа голос Омеля — приглушённый, как будто тот говорил во сне, и все тут же повернулись к лежащему подростку. — Хотят взять в кольцо. Сагней пятьдесят от кольца военных…
Омель замолчал — похоже, вновь провалился в забытьё.
Нурс отпустил плечо сына, нашёл взглядом Миронова, который повернулся к неясной движухе, и прокричал подполковнику по-русски сообщение Омеля.
Миронов не стал медлить и скомандовал всем приготовиться, разбудить детей, поднять Омеля и готовиться прорвать ещё не замкнувшееся кольцо окружения в неожиданном направлении — навстречу врагам.
Зор отпустил Плюща, прошептал тому на ухо: «Выкинешь ещё что-нибудь подобное — вырублю тебя так же, как ты Омеля, а когда вся эта круговерть кончится, шкуру спущу. И не посмотрю на то, что ты сын Нурса», — и достал из кармана данный Мироновым бластер.
Плющ вздохнул и положил руку на рукоятку мачета.
Зря он полез выяснять это. А главное не вовремя.
Уж лучше бы продумывал стратегию дальнейших отношений с Линой или выживания в полном врагов лесу. Это было бы полезнее.
А в это время из разных планетных систем, находящихся от Сталкерры на расстоянии каких-то десятков световых лет, стартовали к охваченной огнём битвы планете космические корабли. Космокатера, эсминцы, фрегаты, крейсера. Не было только линкоров, потому что никто в Федерации, кроме покровителя мятежников и руководства военной разведки Земли и ближайших к Сталкерре систем, о происходящем не знал, а ни одна из сторон не желала афишировать свои действия.
Запрошенная Мироновым экстренная эскадра в разрозненном составе базировалась сразу в трёх системах, одной из которых был Миракль, отстоявший от Сталкерры на двадцать пять световых лет в направлении галактического экватора. Две другие находились на расстояниях, превышающих это соответственно в два и два с половиной раза.
В сумме федералы отправляли к Сталкерре два крейсера, три фрегата, шесть эсминцев и около пятнадцати маленьких и маневренных катеров. Это было всё, что они могли выставить, не привлекая особого внимания.
Подкрепление мятежников вообще имело концентрацию по паре-тройке кораблей на систему базирования. И они имели несколько другой расклад по классам: один крейсер, один фрегат, восемь эсминцев и два с лишним десятка катеров.
Правда, они стартовали сразу из всех соседних обитаемых областей космоса, в том числе и тех, откуда вылетели федеральные силы.
Конфликт, который должен был в полную силу разгореться только на подступах к Сталкерре, мог начаться уже в ближайшие часы.
И никто не мог этому помешать. Не только не мог, но и не хотел.
«Больше тянуть нельзя, — думала Зелма, всё так же лёжа на накрытом простынёй металлическом столе, которым на самом деле оказалось её ложе, и всё так же глядя в потолок. — Я уже и так здесь задержалась, а в это время на планете наших, возможно, убивают! К тому же, у меня будет что рассказать Александру Васильевичу при встрече…»
Ремни продолжали обхватывать шею, запястья и лодыжки разведчицы, причём теперь так крепко, что она вообще не могла пошевелиться. А напрячься и сорвать фиксаторы было невозможно: «похитители» Зелмы как-то сумели заблокировать экзоскелет в её комбинезоне, а собственной силы было явно недостаточно.
