В общем, так и не было у меня никакой личной жизни, пока мы вместе с сокурсницей не стали снимать квартирку, – уже после нескольких месяцев работы в журнале. Но всё равно с теплотой и трепетом в сердце я вспоминала о тех временах, когда жила вместе с родными. Хоть мы и были с сёстрами совершенно разными, но почти каждый вечер всем нашим женским коллективом, включая маму, усаживались на кухне за чаем и делились своими сердечными переживаниями, сокровенными мечтами, насущными проблемами. Мужчины в этом доме, включая папу, были тише воды, ниже травы, но при этом я бы не сказала, что они чувствовали себя ущербными или обделёнными. Казалось, они, наоборот, молча наслаждались атмосферой женского тепла и уюта.
Когда я оказалась в шаге от долгого тюремного заключения, то благодарила Бога, что родилась в большой семье и что будет кому поддержать моих убитых горем родителей. Что есть маленький Стасик, в котором они души не чаяли, и что этот жизнерадостный мальчуган не даст им зачахнуть от потрясения раньше времени. Я была рада тому, что ни одна из сестёр, ни Таня, ни Лена, не покинули родительский дом и не дадут почувствовать моим старикам одиночество и тоску. Они и правда были уже совсем немолоды, ведь даже старшая Таня была у них поздним ребёнком.
Когда я уже стояла перед дверью и готовилась нажать кнопку звонка, мои тёплые воспоминания прервала тревожная мысль. А ведь за десять лет я не слышала ничего о судьбе моих близких. Я торопливо отогнала от себя мрачные думы и настойчиво впилась пальцем в звонок. Тот самый звонок, та самая потёртая дверь – уже одно это успокаивало.
Всю эмоциональную нагрузку того, что происходило далее, трудно передать словами. Объятия, всхлипы, сотни вопросов обрушились на меня. Мама, папа, Ленка и даже её неблагополучный муж Витёк по очереди целовали меня, щупали, словно хотели убедиться, что я не мираж, причитали и даже обнимали и целовали друг друга.
Первое, что я удовлетворённо отметила для себя: мама и папа почти не изменились. Я уж и не знала, кого за это благодарить – сестёр, племянника Стасика или их собственную силу характера, но если они и постарели, то совсем немного, не больше, чем положено за десять лет в их возрасте. Пожалуй, это было самое большое моё удовлетворение в жизни, никогда я ещё не испытывала такого облегчения. Мелькнула мысль, что для полного счастья мне не хватает обнять такого же целого и невредимого Жана и как можно скорее, но это потом, об этом я подумаю позже.
А сейчас я сидела и пила чай с родными людьми. Осторожно, стараясь опускать невероятные подробности, я рассказывала о чудесном визитёре-спасителе, который помог избежать мне тюремного заключения, а позже стал мне мужем и отцом моих двоих детей. Пыталась донести до родных, по каким причинам я никак не могла связаться с ними всё это время. В свою очередь расспросила о том, как они жили все эти годы. Оказалось, что мама с папой и правда полностью посвятили себя Стасику. Татьяна много работала, писала какие-то научные работы, диссертации, вечно принимала участие в различных конференциях и выставках. Она всегда у нас была самая умная. К мужу Таня так и не вернулась, нового не нашла, вот и ударилась целиком в свою науку. А год назад её пригласили работать по контракту в Женеву, предложили хорошие условия, перспективы, жильё. Она забрала сына и уехала, и вот уже целый год родители не видят любимого внука. Моё сердце сжалось от жалости к старикам, но я твёрдо решила, что сегодня же, в крайнем случае завтра, повезу их знакомиться с «новыми» внуками.
Окончательно же я убедилась в том, что навестила семью как нельзя вовремя, когда Лена поведала мне о маминой затее обменять квартиру на две с доплатой. На это предприятие все дружно и долго копили – а всё для того, чтобы они с Витечкой могли наконец жить отдельно, как настоящая семья. Лена все эти годы не могла забеременеть, и мама надеялась, что, возможно, смена обстановки, отдельный быт как-то поспособствуют процессу. Витька в общем-то был неплохим парнем, любил Ленку, никогда не обижал моих родителей, но был напрочь лишён хоть какой-нибудь, хоть самой тонюсенькой коммерческой жилки. Я поспешила отговорить их от нелепой затеи, пообещав, что с этого дня жизнь каждого из них изменится к лучшему и им не надо будет ни о чём беспокоиться.
