Я поняла, что бесполезно спрашивать у Жанны, не обдумывали ли они попытку вызволить меня с базы. А ведь именно об этом я мечтала долгие месяцы, проведённые в одиночестве. Как Ассоль, ждущая своего принца, я смотрела в небо и представляла, что сейчас появится вертолёт с тем же великодушным пилотом Геннадием, а его пассажиром будет Жан, который заберёт меня с собой. Но ничего подобного не происходило и, судя по рассказу Жанны, не могло произойти. «Остались жить вдвоём», – стучало у меня в висках. Что же дальше? О чём ещё поведает мне подруга?
– Рита, ты имеешь право знать всю правду, и я ничего не утаю от тебя. Я знаю, что ты не остановишься и захочешь разыскать Жана. Но прежде ты должна понять, нужно ли тебе это.
О чём она говорит? Нужно ли мне разыскать любовь всей моей жизни? Она права, я не остановлюсь на разговоре с ней. Или она хочет предупредить, что Жан за эти годы, так же как и она, изменился до неузнаваемости?
– Мы стали любовниками, – донёсся до меня низкий почти чужой голос. – Нет, мы не полюбили друг друга. Это случилось как-то спонтанно, механически, без чувств и эмоций. От одиночества, страха и безысходности. Возможно, нам обоим захотелось человеческого тепла, я не знаю. Жан вообще целый год прожил в клетке. Это была просто «физика», животный инстинкт. А мне… мне нет оправдания. Я возненавидела себя после первой же ночи, проведённой с ним. Ещё до этого внезапного порыва я пыталась заговаривать о тебе, но он прерывал меня с первого слова. Тема о тебе стала запретной. И ты знаешь, почему я никогда не хотела бы с тобой встретиться и почему я совсем не обрадовалась, увидев тебя? Потому что, даже думая о тебе, я вспоминаю, какое я ничтожество.
Жанна замолчала. Я давно ждала, когда же она замолчит, но у меня не было сил остановить её. Теперь мне гораздо приятнее было слушать, как включённые дворники скребут по сухому стеклу – осадки прекратились. Что-то оборвалось внутри меня – я ощутила это почти физически, – что-то взращиваемое мною в себе последние шесть долгих и непростых лет. Всё это время я думала, что на свете существуют два дорогих и близких мне человека – подруга, у которой я так давно хотела разрыдаться на плече, рассказать ей абсолютно всё, что происходило со мной в последние годы, и любимый человек, которого нестерпимо хочется обнять и шептать о бесконечной любви. Этим я жила и благодаря этому не сломалась. Однако этих людей давно не существовало в природе, по крайней мере таких, какими я их себе представляла. Оказывается, они предали меня самым подлым образом и даже не планировали когда-нибудь меня увидеть. Наоборот, надеялись, что судьба сжалится над ними и избавит от встречи со мной. По крайней мере, Жанка созналась, что это именно так. Очевидно, Жан испытывает то же самое. По словам Жанны, он даже не хотел говорить обо мне. Почему? Он действительно так сильно негодовал из-за моего сожительства с Владом или его, как и Жанну, мучило чувство вины по поводу того, что они оставили меня одну на базе? Он что-то кричал мне из вертолёта, когда они улетали. Что это было? Спросить сейчас у Жанны – нелепо и неуместно. Да и какое это имеет значение сейчас, после всего услышанного?
Я выжидательно посмотрела на Жанну, понимая, что это не конец истории, и, как бы ни было больно слушать её дальше, больнее, чем сейчас уже не будет. Она была белее мела, смотрела на меня затравленно и испуганно. Я поймала себя на том, что не испытываю, просто не могу испытывать ненависть к этой женщине. То ли потому, что слишком жалкой и несчастной она выглядела сейчас, то ли потому, что она когда-то была моей подругой Жанкой, которую я безмерно любила.
– Что было дальше? – спокойным, размеренным тоном произнесла я. – Вы вместе по сей день? Ты привела в школу ваших общих детей?
