Затмение луны полностью

– Тихо, тихо, – проговорил он, осторожно отводя острие. – Если порвешь этот камзол, то Бур никогда не простит нас с тобой.

– М-милорд! Прошу прощения. Это все проклятая гроза. – Град бился в закрытое окно поблизости со звуком камнепада. – Я из одного из твоих приграничных замков. Когда ветер вот так вот дует через Барьер… никто не может сказать, что он принесет.

– Кому ты это говоришь, – вздохнул Торисен. – Я сам жил около Барьера, а это хорошо излечивает скептицизм. Жаль, что лорд Каинрон не видел того, что пришлось повидать нам. Комендант Харн у себя?

– Да, Верховный Лорд. Объявить ли о твоем визите?

– Нет. Не будем пугать беднягу сверх необходимого. Он вошел и поднялся по винтовой лестнице на первый из двух этажей. Когда-то это была сторожевая башня, но Харн практически конфисковал ее, наверняка в очередной раз пытаясь отделиться от собственного гарнизона, словно общение с ним могло заразить кого-то из ребят. Меблировка здесь была так же бесхитростна, как и в апартаментах Торисена в Готрегоре, однако он не смог бы жить среди такой неразберихи разбросанного оружия, смятой одежды и бумаг. Но в камине весело гудел огонь, а на столе стояла нетронутая еда. Торисен присел, вдруг ощутив себя жутко голодным. Он почти ничего не ел там, внизу, а выпил слишком много для пустого желудка. Лорд оторвал крылышко цыпленка и принялся его грызть.

– Это мой ужин, – прорычал голос за спиной.

– Если ты намеревался съесть все это, – в тон ему ответил Торисен, – то наверняка лопнул бы, даже при твоем всегда отличном аппетите.

– Черныш! – Харн тяжело шлепнулся на стул напротив – громадный, лохматый кендар лет эдак под семьдесят, одетый в какие-то обноски. – А я подумал, что эта негодяйка-охранница опять пролезла сюда за кусочком. Эти оборванцы с границ все одинаковы: слишком уж независимы.

– Ты всегда это говорил, и обо мне тоже. Рад слышать, что кто-то еще заходит к тебе, даже если ты ее обычно и кусаешь. Почему ты не ел с нами?

– Хы, с Каинроном, что ли? К тому же, – добавил он, глядя в сторону, – я подумал, что ты предпочел бы не видеть меня.

– Что, и не поблагодарить тебя за курсантов этого года? Даже Каинрон сказал, что они хороши.

– Ну да, бойкий молодняк. Я был бы счастлив завершить начатое, это стоящая работа, но иногда я задыхаюсь здесь. Тентир – мир в самом себе… Маленький мирок. Я чувствую себя как… как в клетке.

И действительно, в этой запертой комнате, сгорбившись на стуле, он был похож на большую вольную птицу, втиснутую в слишком узкую клетку. Торисен с беспокойством оглядел его.

– Я же сказал, что взял на себя ответственность за все, что случилось. Цена заплачена, Харн. Ты свободен.

Кендар помотал головой, как затравленный медведь:

– Не от себя.

– Харн, это случается не так уж редко. Один из сотни кендаров отмечен печатью берсерка.

– Но они не высокопоставленные военачальники и не воспитатели детей; и на мне не просто лежит печать. Тебя здесь не было, когда я убил того мальчика. Я даже сам этого не помню; перёд глазами только он, лежащий на одном конце комнаты, и я, стою напротив, все еще сжимая его руку. Кузен Каинрона…

– Десятая вода на киселе. Радуйся, что это не был сынок этого идиота, а то бы нас и вправду раздели и разули.

– Цена крови все еще разорительна.

– Ну да, если бы я платил золотом… – Торисен резко остановился, оборвав себя на полуслове.

Харн вскинулся:

– Тогда чем?

– Возьми крылышко, – сказал высокорожденный, отрывая себе еще одно. – Ты заметил, что у этой птички их три?

– Чем, милорд?

– Я дал слово, что когда в следующий раз соберется Войско, то потребуется единодушное согласие Высшего Совета на то, чтобы выступить из Заречья.

– Ты что?! – Стул Харна отлетел в сторону, когда он вскочил на ноги. – Юный недоумок! – проревел он, угрожающе нависнув над Торисеном.

– Либо это, либо мне пришлось бы приказать тебе воспользоваться Белым Ножом.

– Именами бога, ты должен был мне позволить убить себя! Теперь смотри, во что ты влип. Думаешь, Каинрон хоть на секунду засомневается позволить ли тебе возглавить Войско? – орал Харн. – Как только ты получишь такую реальную власть, он может спокойно вырыть могилу своим амбициям и закопать их, пока они не начали вонять!

– А теперь, когда на нас движется Рой… Милостивые Трое, да это же конец всем нам!

– Я сделал выбор, и так тому и быть, – спокойно сказал Торисен, глядя на кендара снизу вверх. – Войско выступит, и когда это случится, пойдешь ли ты со мной, моим заместителем?

Харн уставился на него. В этот миг ветер сорвал ставень с окна и захлопал им. Кендар автоматически повернулся, потянулся к окну, но вместо того чтобы закрыть его, застыл, устремив невидящие глаза в грозу; струи дождя хлестали по его широким плечам, мгновенно расплываясь сплошным темным пятном на рубахе.