Девочка перемещалась между двумя мирами, и это давалось ей легко. В этом Маля походила на мать. Ей ничего не стоило перейти из одного мира или из одной культуры в другую. Она умела заставить иностранцев прислушаться к себе и принимать всерьез. Убеждала их, что антиквариат матери – подлинный. Заставляла отдать ей деньги. И при этом она умела жить и в Затонувших городах, добывая то, что потом покупали иностранцы. Потом мать относила добычу иностранцам, и они считали ее не ловкой мошенницей, а уважаемым торговцем антиквариатом.
– Что это за место? – спросил Тул.
– Я здесь выросла, – ответила Маля, – миротворцы снимали здесь квартиры. У владельца были китайские предки, поэтому он умел обращаться с миротворцами. Знал, как им угодить. Готовил их любимую еду и все такое.
Двери в квартиру давно вышибли, мебель порубили на куски и сожгли. Здесь жили солдаты, а потом какие-то животные. Хомяки, может быть, судя по горкам пуха и блестящему мусору в углу.
Маля стояла в центре квартиры и вспоминала. Квартира оказалась меньше, чем она думала. Тогда она была огромной, а теперь коридоры стали короткими, а потолки – низкими. Она толкнула одну из дверей и нашла свою кроватку. Матраса не было. Она обнаружила его в комнате матери. Прожженный и простреленный, он затыкал окно, как будто кто-то загораживался им от огня.
Дом, разрушенный и разграбленный. Дыры от пуль в стенах, гильзы на полу. Застарелая вонь мочи. Несколько картин все еще висело на стенах, но кто-то разрисовал их зелеными крестами.
Тул обходил комнаты, как тигр, и наверняка составлял в уме схему. Подмечал каждое окно и дверь, каждую стену, смежную с другой квартирой, каждый выход к каналу.
Маля выглянула в разбитое окно и увидела птичье гнездо, кажется, голубиное. Судя по всему, голуби оттуда уже улетели, и довольно давно.
Тул посоветовал ей высматривать не только людей, но и животных. Бегущие животные или летящие птицы могут предупредить о приближающихся солдатах или солдат – о ней. Если она вспугнет стайку голубей, то с тем же успехом могла бы просто вылезти на видное место и закричать, привлекая к себе внимание.
На изумрудно-зеленой воде канала крутился маленький ялик – кажется, торговец лапшой. Маля удивилась, что в Затонувших городах живет кто-то, кроме солдат, но Тул пояснил, что вокруг армии всегда собираются всякие прихлебатели. Торговцы, дети, шлюхи, фермеры, контрабандисты, бутлегеры, наркодилеры.
У армии есть свои нужды, и она находит способы получить желаемое. Солдаты перестреляли всех ошметков в городе, но других гражданских оставили в живых. Патриотический долг Гленна Штерна состоит в том, чтобы стереть с лица земли Армию Бога, Волков Тейлора и Ополчение свободы, но для этого ему нужна поддержка мирных жителей.
И жители его поддерживали. В конце концов, им некуда было деться. Как и солдатам. Их всех удерживали на месте приграничные армии, непроходимые джунгли и море. Как пауки в банке, которым только и остается, что убивать друг друга.
Мале стало горько при виде мирных жителей, которые продавали на канале овощи, мясо и горячую лапшу. Они могли разговаривать с солдатиками. Наверняка еще и шпионили на армию. Рассказывали, где найти каждую семью миротворцев в городе, чтобы выслужиться и отвести пулю от себя.
Маля смотрела на них сверху вниз и воображала, как стреляет в них и как отплатит им за то, что ее выдали и заставили бежать, за то, что они помогали убивать тех, с кем девочка выросла и от кого зависела.
– Месть, – прогудел Тул у нее за спиной.
– Ты читаешь мысли? – испугалась Маля.
Тул покачал головой.
– Ты полна гнева. Твое тело говорит об этом каждым движением. Это легко понять. Твой сжатый кулак достаточно красноречив.
– Тем людям внизу не пришлось никуда бежать, – сказала Маля с коротким смешком.
– И ты бы хотела изгнать их, как изгнали тебя.
– Конечно, – Маля пожала плечами, – преподать им урок.
– Ты думаешь, вид бегущих испуганных врагов что-то изменит?
– Ты теперь за доктора Мафуза, что ли? – Мале не нравился назидательный тон Тула. – Не начинай вот это «око за око, и весь мир ослепнет».
Тул сверкнул зубами в ухмылке.
– Нет. Месть сладка. – Он прятался в тени и казался массивной смертоносной статуей, – но эти люди давно позабыли о мести. Они не помнят, зачем убивают друг друга.
– Доктор Мафуз говорил, что от жизни в Затонувших городах люди сходят с ума. Как будто безумие приходит с приливом. Как только поднимается вода, смертей становится больше.
Тул рассмеялся.
– Да нет, никакой мистики. Люди всегда жаждут убивать, вот и все. Нужна всего парочка политиков, чтобы поддерживать раскол, или парочка демагогов, чтобы подогревать ненависть к чужакам, и вот, оглянуться не успеешь, как целый народ кусает за хвост сам себя, бегает по кругу, и так пока ничего не остается. Легко разрушить место вроде Затонувших городов, когда у тебя есть люди, с которыми можно работать. Вы любите подчиняться. У таких, как я, есть хотя бы оправдание, но у вас? – Тул снова улыбнулся. – Я никогда не видел созданий, которые так же сильно мечтали бы вцепиться соседу в горло.
