– Не смей об этом думать! Думай только о своей работе, солдат! Помни о своих братьях. Думай о нас, о том, чтобы выжить и сражаться. Думай об Армии Бога и о том, что она с нами сделает, если мы утратим бдительность. А теперь вали отсюда и встань в караул. Идет война, – он подтолкнул Призрака к двери и кивнул Аисту.
– Присмотри за своим парнем. Он не должен забывать, кто он.
Мыш стоял на улице и дрожал. Маля тут. Прямо тут. Если бы у него хватило храбрости, он мог бы просто войти и…
И что? Перестрелять всех? Убить Аиста, Ошо, Там-тама и остальных?
Вышел Аист. Он взял Мыша под локоть и потянул к плавучему настилу.
– Прогуляемся, солдат.
– Я…
– Ты не можешь вернуться и знаешь это.
– Я не…
– Конечно, да, – высокий черный парень слегка улыбнулся, – поскольку все иногда об этом думают. Даже я, – он посмотрел на Мыша. – Когда я получил свои полосы, я попытался. Нельзя вернуться назад, потому что все знают. Все понимают, кто ты теперь. Все знают, что ты сделал, – он сплюнул в канал, – и ты больше никому не нужен. Как будто ты падаль. Штатские чуют тебя за милю и сразу хотят тебя прирезать. Тебе это может не нравиться, но без своего отряда ты никто, – он выудил из кармана самокрутку и поджег. Глубоко затянулся и передал ее Мышу. – Скоро поймешь, что назад тебя ждет только твой отряд. Мы бережем тебя. Ты наш брат. Мы семья.
Он отнял самокрутку и сделал еще одну затяжку, а потом кивнул на канал.
– Кажись, лейтенант добыл нам баржу. Пора поработать. – Он махнул в сторону здания. – Эта девчонка… она же просто штатская. Если бы она знала, что ты сделал… скольких убил… скольких девок трахал… в каком дерьме бывал, – он пожал плечами, – да она на милю к тебе не подошла бы.
– Но она же пришла за мной, – сказал Мыш, – она говорила, что пришла за мной.
– Нет. Она пришла за каким-то парнем по имени Мыш, – он выкинул окурок в зеленую воду канала, – а на Призрака ей насрать.
Чтобы загрузить получеловека на баржу, пришлось попотеть. Он был тяжелый, как будто все мышцы у него были сделаны из бетона. Когда они его потащили, Ошо сообразил, что надо было соорудить какие-нибудь носилки, но было уже поздно – лейтенант орал, что надо поторопиться.
Поэтому они тащили и пинали тело, потели и ругались и, наконец, закинули тварь на баржу.
Баржу наполовину заполняли стальные балки и куски медных труб, выдранные из какого-то здания. Значит, лейтенант просто взял первую же, которую нашел. Мрачные взгляды матросов это подтверждали. Неизвестно, что с ними будет за возвращение порожняком, но такова жизнь.
Ошо сделал себе заметку – отправить с ними какой-нибудь отчет, что это не их вина. Иногда их хозяева возили лекарства, сигареты, наркотики и выпивку, так что лучше с ними дружить, чем ссориться.
Баржа медленно ползла по каналу. Получеловек не шевелился. Может, он и умер вообще – транквилизаторов ему досталось немало.
Баржа ползла очень медленно. Ошо бесился. Он смотрел то на Призрака, то на получеловека, то на девку, которая как раз начала просыпаться.
Он переводил взгляд с нее на Призрака, и ему все не нравилось. Она с ума сошла – переться за парнем. Но все-таки пришла. Ошо это злило.
Какое-то время он не понимал, что его так раздражает, но ему очень хотелось ее ударить. Схватить и потрясти.
Тупая докторская девка. Мерзкий ошметок. Она разве не знает, что отродьям войны вроде нее нигде нет места? Никому не нужен ошметок, напоминающий, что больше десяти лет китайцы ошивались здесь и говорили всем, что делать и как жить. Расположились тут со своими пушками, полулюдьми и катерами на биодизеле.
Какая же она дура. Как у нее хотя бы дышать получается? А теперь лежит на куче меди, как дохлая рыба. Глаза открыты, смотрит на него. Из руки снова кровь пошла.
«Ты просто гора органов, – мысленно говорил он ей, – кровь и почки. Может, они вырежут тебе глаза и кому-нибудь отдадут. Сборщики всегда покупают. Ты просто гора органов».
Она это заслужила.
Почему его это так тревожит?
Ошо был достаточно умен и знал, что если что-то беспокоит, нужно это обдумать как следует. Если ты выходишь из себя, то действуешь рефлекторно, а значит, совершаешь ошибки.
Сэйл поступил так с этой девкой. Искал ее, думал о ней, угрожал ей. Сэйл любит мучить людей, но тут дело в другом. Его обдурила штатская девчонка. Он сходит с ума, потому что однорукая девка-ошметок его обошла.
Да, она здорово им насолила этим трюком с койволками, и никто его не предвидел. Но потом Армия Бога устроила на них засаду и расстреляла их из пушек девятьсот девяносто девятого калибра, и в этом не было ничего личного. Если они сами поймают крестоцеловальщиков, то нашинкуют их и скинут в канал, и в этом тоже не будет ничего личного.
Но лейтенант сходил с ума из-за этой девки. Он отдавал дикие приказы, и Ошо нервничал. Ему не нравилась эта еле ползущая баржа с обдолбанным получеловеком и злым лейтенантом, потому что лейтенант в таком состоянии мыслил не слишком ясно. Не видел всю картину целиком. Это из-за девки.
