Вода уже начала расступаться, но что-то в магии неуловимо изменилось. Пруд подернулся рябью, всколыхнулся, точно зверь, пробудившийся от глубокого сна. Что-то поднималось на поверхность. Нечто холодное и очень древнее.
Мер резко вдохнула, чтобы крикнуть и предупредить остальных, но тут вода задрожала.
– Мер, – резко произнес Ренфру.
– Это не я. – Мер отступила на шаг. – Всем отойти…
Но не успели они отбежать, как их накрыло брызгами, окружило густым туманом. Мер инстинктивно зажала нос и рот рукой. Она споткнулась о корень и рухнула ничком, разодрав ладонь о камень. Поползла вперед, отчаянно спеша выбраться из тумана, но что-то мешало, сдерживало.
Словно Мер ползла глубоко под водой. А потом…
Она стала тонуть.
ЕЩЕ ДАЖЕ НЕ ОТКРЫВ ГЛАЗ, Мер поняла, где находится.
Слишком часто она оказывалась в этом кошмаре, где ее преследовали запах влажного камня, сырой воздух и холод. Руки у нее были скованы цепями над головой, а плечи болели так, словно на суставы насыпали раскаленных углей. Мер уже не помнила, когда последний раз пила, ведь стражникам запретили поить ее, пусть даже она и закована в железо. Мер зажмурилась, притворяясь спящей. Если повезет, ее не заметят. Впрочем, обман не удался.
Можно сколько угодно зажмуриваться, но кошмар никуда не денется.
Когда ее схватили за подбородок, Мер невольно распахнула глаза: перед ней стоял князь Гаранхир. Темные волосы, широкие плечи… Он был настоящий красавец, но от его вида у Мер все внутри сжалось.
– Почему ты здесь? – спросил Гаранхир мягким, певучим голосом.
Она не ответила, и он еще больнее сжал ей подбородок.
– Почему ты здесь? Отвечай.
Мер посмотрела князю в глаза. Радовать его, показывая свой страх, она не хотела, но, когда заговорила, голос дрожал:
– Потому, что ты убийца.
– Нет. Ты здесь потому, что выдала важные сведения врагу. – Ноготь Гаранхира впивался ей в кожу. – Это измена.
– Я предупредила селян, что их колодцы отравлены, – сказала Мер. – Это не измена, а милосердие.
В глазах Гаранхира, точно грозовые тучи над штормовым морем, клубилась тьма.
– Это была вражеская пехота…
– Это были землепашцы, – перебила Мер, – фермеры, женщины и дети…
Она по-прежнему видела их тела, чувствовала отравленную воду в их желудках, ядовитые ягоды и гниющие туши животных, которые солдаты сбросили в деревенские колодцы.
Князь тряхнул ее за подбородок, и Мер, лязгнув зубами, прикусила язык. Во рту разлился медный привкус.
– От тебя только и требовалось, – сказал Гаранхир, – что найти воду. Большего я не просил. Я дал тебе жизнь, образование, кров. А ведь мог попросить о чем-то другом. Знаешь, что требовали от своих заклинателей прочие князья? Я мог бы сделать из тебя убийцу, чтобы ты проникала в дома к врагам и варила их заживо.
Мер держала рот закрытым, водя языком сзади по зубам.
– Ренфру счел, что из тебя выйдет достойный соглядатай, но он слишком мягок, когда речь заходит о тебе. – Князь зло засопел, раздувая ноздри. – Ты – мое разочарование, Мерерид, а что, по-твоему, случается с теми, кто меня разочаровал?
Набрав побольше слюны, смешанной с кровью, Мер плюнула ему в лицо. Гаранхир попятился, остервенело оттирая щеку, и Мер испытала слабое, но теплое удовлетворение.
– Убей меня. – Она оскалила окровавленные зубы. – Мне теперь все равно.
Бледный, как остывший мертвец, Гаранхир поднял на нее взгляд, и от его мрачно поджатых губ у Мер перехватило дыхание.
– Нет, – мягко произнес князь. – Это вряд ли.
Он выпрямился и вышел из камеры.
Гаранхира не было всего несколько минут, и вернулся он с длинным металлическим прутом. Кончик прута светился рыжим огнем, словно маленькое солнце, спустившееся в темноту. Запахло раскаленным железом и чем-то жутко похожим на пригоревшее мясо.
– Держите ее, – приказал князь.
К Мер подошел стражник и крепко ухватил за лицо. Мер задергала ногами и раскачалась, пытаясь оттолкнуть его. Выругавшись, стражник запрокинул ей голову, потянув за волосы.
Гаранхир подошел ближе:
– Ты моя. Понимаешь? Моя заклинательница. Думаю, настала пора тебе об этом напомнить. – Он поднял прут, и Мер увидела клеймо.
Витиеватый узел – символ, что украшал печатку принца и кольцо, припаянное к пальцу Ренфру. К пальцам всех советников Гаранхира. Знак подчинения, залог непоколебимой преданности.
– Нет! – отчаянно выкрикнула Мер.
В боку закололо от страха, какого она прежде не знала. Она натягивала цепи, пытаясь вывернуться из хватки стражника, а Гаранхир подносил клеймо все ближе к левому глазу; оно светило так ярко, что на него было больно смотреть. Мер задышала часто-часто, и на последнем вдохе из ее груди вырвался стон, за который она тут же себя возненавидела.
Клеймо плотно прижалось к скуле под уголком левого глаза, и Мер закричала.
Она крепко зажмурилась и подтянула ноги, словно пытаясь свернуться в клубок.
Призвала магию, обратилась ко всем до последней каплям влаги в воздухе…
Это не помогло бы: когда все происходило наяву, когда запястья сковывало настоящее железо, а к щеке прижали настоящее клеймо, магия была бессильна. Но на этот раз она откликнулась.
…и все разлетелось вдребезги.
