— Они такие забавные, — отвечала она. — Мы играем в «и-го», я им пою. По-моему, и вы могли бы почаще вылезать отсюда.
Через пару недель мне пришлось капитулировать. Я решил законсервировать все свои цветы до отъезда Джейн с Пурпурных Песков. Я понимал, что на восстановление ассортимента уйдет самое малое месяца три, но выбора у меня не было.
В это время пришел заказ из Сантьяго на колоратурную травосмесь для садового хора. Она требовалась им через три недели.
— Пожалуйста, извините меня, — сказала Джейн, узнав, что я не в состоянии выполнить заказ. — Вы, верно, думаете, что было бы гораздо лучше, если бы я никогда не появлялась на Пурпурные Пески. — С какой-то затаенной мыслью она заглянула в один из темных баков и предложила: — Я могла бы помочь вам в оркестровке.
— Благодарю вас, не надо, — со смехом ответил я. — С меня хватит.
— Но почему бы не попробовать? Мне это совсем не трудно.
В ответ я только покачал головой.
Гарри с Тони заявили, что я не в своем уме.
— Диапазон у нее достаточно широк, — сказал Тони. — Ты же сам знаешь.
— Что ты имеешь против нее? — поинтересовался Гарри. — Все из-за того, что она жульничает в «и-го»?
— Не в этом дело, — ответил я. — Ее диапазон гораздо шире, чем вы полагаете…
Мы играли в «и-го» в номере Джейн. Она обставила каждого из нас на десяток долларов.
— Мне везет, — весьма самодовольно заявила она. — Кажется, я всегда выигрываю. — Сияя золотой кожей, она тщательно пересчитала наличные и аккуратно сложила их в сумочку.
Вскорости я получил повторный заказ из Сантьяго.
Я отыскал Джейн в кафе, окруженную поклонниками.
— Вы еще не покорились? — спросила она с мимолетной улыбкой, адресованной этим мальчикам.
— Я не знаю, чего вы добиваетесь, — ответил я, — но попытаться можно.
Вдвоем мы вернулись в магазин. Я достал лоток с многолетними растениями. Джейн помогла мне наладить подачу газа и растворов.
— Начнем вот с этих, — предложил я. — Частоты от пятисот сорока трех до семисот восьмидесяти пяти. Вот партитура.
Джейн чистым голосом вывела гамму. Водосбор проявил поначалу некоторую неуверенность; Джейн вернулась к нижнему регистру и снова спела гамму, ведя растение за собой. Вместе они прошли две октавы, потом растения запнулись, стройная последовательность тонов прервалась.
— Попробуйте на полтона выше, — посоветовал я, подкисляя раствор в баке.
Водосбор с энтузиазмом последовал за голосом Джейн. Его цветовые чашечки отзывались нежнейшими дискантовыми вариациями.
— Блестяще, — признал я.
Заказ мы выполнили всего за четыре часа.
— У вас получается даже лучше, чем у орхидеи, — расщедрился я на похвалу. — Приглашаю вас работать у меня. Ваши условия? Со своей стороны, могу предложить просторный прохладный бак и вдоволь хлора.
— Поосторожнее, — предупредила она. — Я ведь могу и согласиться. Может, настроим еще несколько растений, раз уж начали?
— Вы устали, — сказал я. — Лучше выпьем чего-нибудь.
— А можно, я попробую с орхидеей? Такая задача не каждому по силам.
Она не сводила взгляда с цветка. Я подумал, что они натворят, если оставить их наедине. Скорее всего запоют друг друга до смерти.
— Нет, — сказал я. — Лучше завтра.
Мы поднялись на балкон, налили по стакану и проговорили до вечера. Она мало рассказывала о себе, однако мне удалось узнать, что ее отец работал горным инженером в Перу, а мать выступала в какой-то захудалой таверне в Лиме. Они постоянно переезжали, отец разрабатывал концессии, а мать, чтобы заработать на оплату жилья, пела в местных борделях.
— Разумеется, она там только пела, — добавила Джейн, — до того, как умер отец. — Соломинка в ее высоком стакане покрылась пузырьками. — Значит, вы считаете, будто на моих концертах каждый видит и слышит что-то свое? Между прочим, что видели вы?
— Боюсь, со мной у вас ничего не получилось, — ответил я. — Ничего я не видел. Только вас одну.
Она потупила взгляд.
— Иногда так бывает, — произнесла она. — Но теперь я этому рада.
До этой минуты я с горем пополам сохранял способность мыслить здраво. Но во мне вспыхнул жар ярче тысячи солнц…
Тони с Гарри явно расстроились, однако вели себя достойно.
— Не могу поверить, — с горечью произнес Гарри. — Просто не могу. Как это тебе удалось?
— Тихой сапой, мягкой лапой, — ответил я.
— А она… как? — жадно полюбопытствовал Тони. — Пламенная или просто пылкая.
Джейн пела в «Казино» каждую ночь с одиннадцати до трех. Все остальное время мы проводили вместе. По вечерам мы часто уезжали в Пустыню Ароматов и, сидя рядом на берегу, следили, как солнце скрывается за скалами и рифами, дышали тяжелым от приторного запаха роз воздухом, и покой овладевал нами. Когда же задувал прохладный бриз, мы кидались в воду, плавали, а после возвращались в город, обдавая улицы и веранды кафе смешанными ароматами жасмина и мускусных роз.
Иногда же мы навещали какой-нибудь спокойный бар в Западной Лагуне и там ужинали. Сидя на песке, Джейн шутила с официантками и, к радости детей, сбегавшихся поглазеть на нее, подражала птичьим голосам.
