Отношения Василя с Аленой усложнялись. Они, как и раньше, навещали друг друга на работе, делились опытом. В лесу Алена была такою, как и всегда: чуткой, требовательной, правдивой и сердечной, самым лучшим товарищем. Но после работы в нее словно вселялся черт… Она становилась колючей как ерш, шутки ее были острыми, от них Василь не раз краснел. Василю даже казалось, что она избегает его. Он искал встречи, хотел сказать ей о своей любви, но девушка, казалось, не обращала внимания на его чувства…
Василь уже не однажды сам инструктировал молодых рабочих. Его тоже называли «товарищ инструктор».
Через несколько дней после того комсомольского собрания, на котором заключались договоры на соцсоревнования, на участок к Василю пришел парторг Ковалевский. Поговорили. Ковалевский, старый рабочий-лесоруб, попробовал его инструмент. Василю было интересно наблюдать, как этот коренастый пожилой человек с густыми короткими усами, с приплюснутым носом, с веселыми умными глазами орудовал его пилой. Он свалил несколько деревьев и вернулся к Василю.
— Отвык. Да и года, вероятно, не те, — сказал он густым басом и усмехнулся. Потом поинтересовался методом работы Василя.
— У меня метод Алены Головач, товарищ Ковалевский, — ответил Василь.
— Разве ее метод самый лучший? — удивился парторг.
— Не знаю. Но она меня учила. Я, можно сказать, ее ученик.
— А вы поищите своих методов. Она работает третий год и третий год совершенствует свой метод, а вы плететесь за ней в хвосте.
Эти слова поразили Василя.
— Видимо, так, товарищ Ковалевский… И я должен сказать, что напрасно соревнуюсь с Аленой…
— Почему?
— Чтоб найти свои методы, мне надо поработать лучком не меньше года.
— Ну, это не совсем так. Лучком вы овладели. Надо только использовать рационально время. Я думаю, вы много теряете его на мелочах. Уплотняйте рабочий день. И беритесь за дело серьезно. К нам идет могучая техника. Электропила в скором времени заменит лучок.
Василь задумался над словами парторга и нашел много мелочей, которые мешали ему в работе. Он избавился от них, однако, хотя выработка его и увеличилась, Алену он все же не догнал.
…В столовой Василь разделся и заказал ужин. Вдруг он услышал, как его окликнули:
— Товарищ Балков, как дела?
Алена Головач поужинала и собиралась домой. Василь взглянул на ее веселое лицо, и сердце защемило от непонятной боли.
— А у тебя, товарищ Головач?
— Не знаю. Пойду спрошу у Миколы.
— Иди. Он уже считает.
— А ты не злись, Василь…
— Я не злюсь, Алена… У тебя сегодня больше. Но… Будет праздник и на моей улице!
— Тогда позовешь меня на свой праздник, — засмеявшись, ответила она и ушла.
И ушла — такая близкая и дорогая… Неужели так и не удастся ему до конца сезона догнать ее? Он ждал того дня, когда сможет сказать ей: «Ну, Леночка, спасибо за науку. Наконец все же я поравнялся с тобой… Давай же и пойдем вперед вместе, помогая друг другу…»
Сегодня к нему снова приходил Ковалевский. Постоял недолго. Похвалил. Уже собираясь уходить, спросил:
— А что ты думаешь про электропилы, Василий Андреевич?
— У нас их нет.
— Нет — так будут… Скоро будут!
Василь вспомнил эти слова, идя в контору, куда его позвали из столовой, когда он кончил ужинать.
В кабинет начальника Василь вошел не без волнения. Он поздоровался и остановился у порога.
Начальник поднял голову от стола и сказал:
— Ближе, товарищ Балков. Садись.
Василь увидел в кабинете и парторга. Тот дымил сигаретой, вставленной в длинный мундштук.
В кабинете было уютно и, как показалось Василю, очень жарко. Он расстегнул пальто и взглянул на начальника, который сидел, нахмурив поседевшие брови, и что-то читал. Таким хмурым Василь его никогда не видел и потому с тревогою подумал, зачем его вызвали. Но начальство не торопилось сообщать.
Так прошло несколько минут. Начальник пододвинул к себе счеты и задумчиво стал что-то подсчитывать. Парторг пускал дым сквозь густые усы.
Вдруг начальник решительно отодвинул от себя и бумаги, и счеты, окинул веселым взглядом Василя и сказал:
— Значит, не дотянул сегодня до Алены только три процента!
Василь не знал, что скрывается в этих словах — упрек или похвала, и недовольно поморщился.
— Что, не нравится? — засмеялся начальник.
— Ничего не сделаешь. Придет время, дотяну и перетяну.
— Верю. Три процента — ерунда.
— Не ерунда. Завтра, может, пять не дотяну, но я в себя уже верю.
— И это самое главное, — сказал Ковалевский.
— Молодец, товарищ Балков… С нашей Аленой еще никто не сравнялся, а ты почти догнал ее. — Начальник пытливо взглянул на Василя. — Дело вот в чем, товарищ Балков: ты думаешь остаться у нас или в конце сезона вернешься домой?
С того дня, когда у Василя появилась мысль убежать с лесопункта, прошло немало времени. Больше он об этом не думал. Но вопрос начальника был неожиданным, и Василь не сразу ответил.
— Я себе такого вопроса не задавал. Мне не так легко далась новая специальность… — Он замолчал.
— Чтоб так легко ее бросить, — добавил Ковалевский.
— Пожалуй, так, товарищ Ковалевский.
— Значит, остаешься?
— Да, — решительно сказал Василь.
Начальник довольно потер руки.
