Затворник с Примроуз-лейн полностью

Кое-какие подробности он вынюхал в вашей электронной почте; мы, разумеется, знали, что у вас на все один пароль – название романа Стивена Кинга. У нас в молодости был такой же. Мы перечитали письма от Элизабет к вам за все эти годы. Узнали, как вы встретились на занятиях по музыке.

Больше всего Старика с Примроуз-лейн мучил один проклятый вопрос: если бы Элейн и Элизабет не убили в его времени, случилось бы с ним то, что случилось с вами? Не его ли это судьба – быть с Элизабет? Не потому ли он находится во власти ее нераскрытого убийства?

Я напоминал ему, что я-то одержим убийством Кэти. Похоже, у нас у обоих мозги запрограммированы на то, чтобы зациклиться на какой-то тайне и ковыряться в ней день за днем, год за годом, до конца жизни. И высшим предназначением тут и не пахнет. Не в аду ли мы? – вот какой вопрос волновал меня.

В общем, у него было ощущение, что ваши с Элизабет отношения обречены, что ничего хорошего для нее из этого не выйдет – тем более что у вас, как мы оба понимали, рано или поздно появится своя навязчивая идея. Такова была ваша судьба. И Элизабет стояла у нее на пути.

Поэтому Старик с Примроуз-лейн отправился с вами в ваш медовый месяц, заказал каюту на том же корабле, чтобы присматривать за Элизабет. Он сделал доброе дело. Она уже почти падала за борт, когда он подоспел, чтобы спасти ее во второй раз. И скорее всего, тогда фокус удался, и он снял заклятие.

И тут пошло-поехало. Вы нашли свою загадку, но раскрыли дело прежде, чем оно отняло у вас разум. Вы с Элизабет по-прежнему были вместе, и мы подружились с ней. Я и Старик с Примроуз-лейн. Когда он снова спас ее, ему пришлось рассказать ей всю правду. Каким-то образом это придало ей сил. Элизабет стала участницей нашего заговора. Да, она часто приезжала к нам, выкраивая время, когда ездила по делам, за покупками или когда вы допоздна засиживались на работе. Мы играли в джин-рамми. Втроем. Разговаривали о вашей жизни и карьере. Мы подсказывали ей, как справляться с вашим мрачным настроением. Думаю, одержимая привязанность Старика с Примроуз-лейн возместила Элизабет холодность ее родителей. Она успокоилась, по крайней мере. Разумеется, и она привязалась к Старику с Примроуз-лейн.

Завязался ли у них роман? Не думаю. Это были не те отношения. Но он ее рисовал. Элизабет ему разрешала. И они делали это наедине, чтобы она могла раздеться. Он показывал мне один из лучших ее портретов, где она лежит на его кровати, закинув руку за голову. Она любила вас, Дэвид. Вас, но только старше, увидела она в Старике с Примроуз-лейн – и полюбила его тоже. Ей не терпелось состариться вместе с вами, говорила она ему.

В конце концов я стал чувствовать себя пятым колесом в телеге. Добросердечность и благодарность Элизабет всегда вызывали во мне ощущение неловкости. Я перестал заглядывать к ним. А когда однажды, в 2008-м, зашел, Старик с Примроуз-лейн сказал, что попросил Элизабет держаться подальше. Он не объяснил почему.

Полагаю, он знал, что за ним следят. Как – не знаю. Никогда еще он не выглядел таким нервным. Он всегда носил эти свои перчатки, говорил, «для страховки», но в тот день им овладела мания уборки. Он вылизал весь дом, каждый дюйм. Беспокоился, не оставил ли где отпечатков. Думаю, чувствовал, судьба настигает его. Возможно, готовился к тому, что его убьют.

Уверен, Элизабет, покинув больницу, сразу же поехала к нему. Может быть, убийца поджидал в кустах? Подъехал к дому, надеясь застать Старика с Прим-роуз-лейн одного, и наткнулся на Элизабет? Или где-то ее увидел, проследил до самого дома, а потом убил обоих? Не знаю.

Важно только одно: знает ли убийца, кто мы такие? Если нет, то думает, что убил единственного человека, знавшего его тайну. И значит, может убивать снова.

Он был без рубашки, подвздошные кости, как крылья, выпирали на худом щуплом теле. В руке он сжимал большой блестящий револьвер. И запах. От него несло, как от освежеванной туши.

– Ух ты-ы-ы-ы-ы! – сказал Райли. – Все собрались. Мило. Пошли. Вы должны видеть, что я сделал с этим домом. Пошли. – Он указал револьвером в сторону кабинета. – И мальчишку своего тащи.

– Хер тебе.

Тримбл облизнул губы, бросив взгляд на дверь спальни. Потом махнул свободной рукой.

– И то правда. Время не детское. С мальчишкой я поиграю позже. – Он подмигнул Дэвиду.

– Я тебя… – начал Дэвид, но Тримбл всадил ему револьвером в лицо, и он замолк. Кэти выпустила его руку из своей, чтобы он вытер кровь, стекающую с лица на ковер.

– Пошевеливайтесь, – сказал Тримбл.

Я пошел впереди. Нельзя оставаться в этом коридоре. Если и есть путь к бегству, то не здесь, не под его прицелом. Кэти следовала за мной, сзади ее прикрывал Дэвид.

Я сосредоточенно глядел перед собой. Нервное напряжение вызвало что-то вроде туннельного зрения – такое случалось со мной в моменты сильного страха в детстве. То же самое, наверное, происходило и с Дэвидом.