Затворник с Примроуз-лейн полностью

– Вы – Старик с Примроуз-лейн, – сказал Дэвид.

– Нет. То есть не совсем.

– Кто же вы? – опять спросил Дэвид.

– Дэвид, нам о многом надо поговорить, а времени мало. Мне нужно знать, будем ли мы заодно в том, что дальше произойдет. Соображайте быстрее. Я, как мне кажется, дал вам достаточно времени, чтобы вы все поняли. Я оставил эти картины в подвале для вас. Чтобы вы задумались. Вы должны прийти к этому сами. Должны довериться своему чутью и снова поверить в невероятное. Вы знаете, кто я.

Дэвид молчал.

– Ну?

И тогда Дэвид сказал то, о чем думал:

– Вы – это я.

– Хорошо, – ответил я. – Теперь давайте я введу вас в курс дела.

Ясным летним днем он сидел в парке, под магнолией, обжимаясь с Ханной Белчер, когда это случилось опять.

Эверетту Бликни исполнилось двадцать. Долговязый, темноволосый, почти что копия бывшего шефа полиции Лавленда, любимого всеми стража закона, скончавшегося от обширного инфаркта на Твайт-ви-Роуд в 1986-м. Ханна, светловолосая красотка с чуть неровными зубами, была средней дочкой Стейси Белчер, старой мымры, хозяйки автокафе. Они познакомились в школе на уроке биологии (во время, как это ни странно, препарирования лягушки) и встречались уже два года. Эверетт посещал занятия по уголовному праву в местном колледже, Ханна работала официанткой в «Пакстоне». Рука Эверетта была под майкой у Ханны, когда он это услышал.

Не просто удары, а нарастающий монотонный барабанный бой, который отдавался у Эверетта внутри.

– Ты слышишь?

Ханна взглянула на него.

– На нас кто-то смотрит? – спросила она. И притянула его к себе. – Ну и пусть.

То, что Эверетт слышал этот звук, а Ханна нет, ничего не значило. За прошедшие годы Эверетт научился отличать обычные повседневные звуки от тех, которые он называл за неимением лучшего слова – «чужие». Эверетт не осмеливался облечь свою догадку в слова, но он верил: его отца убило нечто с другой планеты. Ему все еще снились кошмары той ночи в 1986-м, когда отцу позвонили и попросили подъехать на Твайтви проверить, как он тогда думал, сообщение насчет аномально большой лягушки посреди дороги. Он помнил во всех подробностях, как существо поднялось перед ними – почти шесть футов ростом, покрытое черной, источавшей запах люцерны слизью, ящероподобное создание с палкой, сверкавшей голубыми огоньками, как какой-то бутафорский магический жезл. Вид монстра или, возможно, сам жезл (Эверетт подозревал последнее) вызвали у отца сердечный приступ, и он умер на руках у сына, а тварь убежала в лес. Больше человека-лягушку никто не видел. Но Эверетт помнил, что появлению чудовища предшествовали непрерывные громкие звуки, похожие на удары грома, хотя облаков на небе не было. Он рассчитывал, что если тварь когда-нибудь должна вернуться, то такие звуки послышатся снова.

Эверетт не дал Ханне отвлечь себя. Он прислушался к неумолчному ритму, сотрясавшему воздух, как ударные волны от далекого взрыва. Через десять секунд звук стал слабее, потом исчез.

– Нам надо идти, солнышко, – сказал он, целуя Ханну и поднимая ее на ноги.

– Почему?

«Потому что, – думал он, – я должен застрелить чудовище, которое убило моего папу».

Эверетт подвез Ханну к автокафе, где ее ждала мать, чтобы дочь, перед тем как идти домой, помогла ей расставить по полкам бутылки с пивом и пакеты со свиными шкварками. Он сказал Ханне, что совсем забыл – должен отвезти свою мать в Сент-Джеймс поиграть в бинго.

Эверетт остановился у трейлера, куда переехала их семья после того, как умер отец и начались проблемы с выплатой кредита. Это был сдвоенный мобильный дом в восточной части города, с собственным двором и ухоженным садиком. В нем было уютно. Мать даже не взглянула на него, когда он вошел – она была полностью поглощена «Колесом фортуны», – и не заметила, как Эверетт вытащил отцовский револьвер из коробки в шкафу над холодильником.

– Род Серлинг[6]! – выкрикнула она ответ.

Да, где-то в другом мире, в другой вселенной отец не ответил на звонок и не умер. Эверетт сам хотел бы там жить.

«Я убью эту тварь», – подумал он.

Он снова услышал эти звуки через открытое окно машины. Как будто кто-то бьет в пустую железную бочку кувалдой. Влажный спертый воздух на этом безлюдном участке Твайтви странным образом реагировал на звук. По небу словно расходились волны, как по пруду от брошенного камня. Но нет, дело было не в небе – все перед глазами Эверетта шло волнами. Будто бы весь данный ему в ощущениях мир скрепляла некая невидимая материя, и сейчас она колебалась подобно воде, заставляя деревья и воздух покачиваться, как надувные игрушки в бассейне.

Эверетт припарковал машину сразу за мостом, в четверти мили от старого выезда к Кэмп-Ритчи. Насколько он мог помнить, отец умер именно тут. Звук шел из леса, слева от него. Вероятно, его источник находился примерно в сотне футов отсюда, за зарослями вереска, где-то в хвойной чаще.