- Началось все лет двадцать назад, еще в начале княжения Светлого. Тогда впервые стало слышно про Ясноока. Сначала он появился в Каяло-Брежицке - в большом городе на полудне, в столице Степного Удела. Но там он, судя по всему, надолго не задержался, а перебрался в Стреженск, и год-два сидел тише воды ниже травы. Старики, которые тогда его знали, говорят, что он был чистой воды акиринаец. Но никто и глазом моргнуть не успел, как Ясноок стал самым коренным ратаем, и даже говор у него стал настоящий малочарокский, так что тамошние его чуть ли не за поприще начали принимать за земляка.
- Так он откуда на самом деле взялся? - спросил Пила.
- Никто этого толком не знает. Скорее всего - из акиринайского земли, что в царстве хвалынского калифа, там в это время была большая междоусобица, и оттуда много акиринайцев спасались в наши сопредельные земли - кто в Стреженск-Полуденный, кто в Каяло-Брежицк. Этот вот добрался до самого великокняжеского Стреженска. Поселился он там у книжников, стал переписывать книги и переводить с акиринайского и хвалынского. Тогда он и стал впервые известен своей ученостью, там и с Вороном познакомился. Про Ворона-то слышал?
- Нет. - признался Пила - А он кто?
- Ворон - колдун. Тогда в Ратайской Земле было два больших колдуна - наш Старший и Ворон. Когда-то они называли друг друга братьями, но Ворон прельстился золотом и честью больше чем мудростью, и подался в Стреженск - колдовать для князей и больших бояр. Мудрости и силы он из-за этого лишился, а золота и большой чести так и не нажил нажил. Старший, когда тот уходил, только головой вслед покачал, и остался жить на Белой Горе. Так вот, Ясноок напросился к Ворону в ученики, с книжного двора ушел, стал Ворона назвать вторым отцом, а уж Ворон на него нарадоваться не мог, такой способный да усердный ученик нашелся! Глаз с учителя не сводил, каждое слово его ловил и глотал поскорее. Готов был дорогу перед Вороном мести бородой, башмаки целовать.
- Он так, конечно, не делал. - сказал Коршун - Только клялся, что готов был.
- Так вот. - продолжал Рассветник - В ворожбе он скоро превзошел самого Ворона, но ничего без его совета делать словно не смел - все сначала спрашивал, а за каждый совет благодарил чуть ли не со слезами. Ворон от этого становился мягким, будто тесто, и рад был раскрыть Яснооку любые тайны - даже то, что ему Старший в годы братства доверял строго-настрого держать при себе, до самого крайнего случая.
- Ворона какая-то, а не Ворон! - злобно пошутил Пила.
- Зря ты так говоришь! - сказал Коршун - Ворон хитер как девять леших, и знает много. Чтобы его перехитрить надо быть таким вот Яснооком, только ему и удалось! И колдуном он оказался таким, что Ворону до него - куда там!
- Как это, оказался? Он, что, не у Ворона этого выучился, что ли?
Коршун усмехнулся.
- Что ты! И все его тихое житие у книжников, и даже имя - Ясноок - все один обман! Ведь, змей, имечко-то какое себе придумал - ни княжеское, ни воинское, ни мужицкое, ни хрен пойми какое, только ни колдовское - это уж точно! Так черных ведьмаков не зовут, а он всегда был ведьмаком самым настоящим, и таким черным, что чернее некуда, это точно!
Рассветник продолжал рассказ:
- Скоро его уже знал весь Стреженск. Он колдовал для многих больших людей, и везде вполголоса говорили, что за помощью к нему идти лучше, чем к Ворону - вернее.
- Он людям, значит, помогал? - спросил Пила - Что-то в первый раз про него такое слышу.
- Помогал в то время. Привораживал, подправлял торговлю, снимал боли, от железа заговаривал, и на железо...- ответил Рассветник - Не всем, конечно, а только кому сам хотел, перед другими глаза закатывал и рек, что мол, вступил на путь тайного знанияне для наживы и мелкой людской суеты, а ради любви к мудрости. Скоро про него и по-другому стали говорить: что тем, кто с Яснооком заведет дружбу, тому во всем будет удача, а кто как-нибудь не-по хорошему с ним пересечется - тому наоборот, будет одна беда.
Только Ясноок умудрялся так устроить, что до Ворона такие слова не доходили. Вся Ратайская Земля уже шептала о Яснооке, а Ворон ничего, кроме своего имени, не слышал. Но слухи эти дошли и до Пятиградья, до самой Белой Горы.
Тогда Старший решил сам сходить в Стреженск. Пришел он там к Ворону и уговорил его познакомить с Яснооком. Ворон хотя и успел загордиться перед Старшим, и думал, будто учитель ему очень завидует, но не отказал. Может даже потому, что хотел похвастаться лучшим учеником. Ведь Старшему такого вовек не воспитать - он думал.
