- Ты не бойся. Даже если он тебя заклянет, ничего с тобой не случится, пока мы вокруг. Если кто увидит, что с тобой не так, что ты снова куда-то собираешься утоптать, - так одернет.
- Что делать-то с ним теперь? - спросил перепуганный Хвост
- А ничего с ним не сделать! - с досадой выпалила Кувалда - Он как дым, бестелесный! Ни ударить, ни рукой схватить! Плывет над землей, не то он есть, не то его нету, только что светит! Но сам, гадина, все видит! И в одиночку не бывает. Если он тут, значит правда, еще есть турьянцы поблизости!
- Так что, они про нас теперь знают? - спросил Хвостворту.
- То-то и оно! Теперь уходить придется...
Тут же, как по подсказке, раздался голос Сотьера:
- Всем приказываю вернуться в лагерь! Все в лагерь! Быстро!
Посреди стана, у тех самых нарт, Сотьер мигом созвал старшин, и после короткого совета, приказал немедленно сниматься с места и шагать прочь.
- Куда мы? - спросил Хвост у Кувалды.
- Не знаю, куда! - хмуро ответила воительница - Подальше отсюда, вот и все!
Кувалда развязала Хвоста, дала ему оправиться и связала снова - на этот раз только запястья, и руки не заломала за спину, чтобы он как-то мог идти. Второй веревкой обмотала его округ пояса, а свободный конец накрутила себе на руку. В несколько минут весь отряд собрался. Зажгли заготовленные факелы, и пошли по лесу гуськом.
- Слушай, Кувалда! - сказал Хвостворту - А ничего, что мы тут светим? Ведь так нас за семь поприщ видно!
- Нет. - ответила Кормахэ - Колдун в темноте видит еще лучше, чем при свете. Темнота нас от него не скроет. А огня они сторонятся - так хоть... - сплюнула - так хоть издалека будет за нами следить, и глаза не мозолить. А обычные турьянцы от нас, должно быть, далеко, раз отправили вперед себя шамана. Будь они близко, им бы было проще самим подползти к лагерю, незаметнее, в такой-то темени...
Шли долго. Пробирались через мшистые болота, ощупывая жердями путь, тут и там натыкались на озера, и обходили их берегом, знать-не зная, долог ли путь вокруг. Поднимались на гривы, и снова спускались в низины. Шли то по соснякам, по почти совсем сухой земле, а в ельниках вязли по колено в сыром снегу. Хвост только ногами мог догадываться, что за местность кругом, а глазами не видел ничего, кроме бенахской спины спереди. Колдуна не было заметно - факелы затеняли его тусклое свечение. Но присутствие его ощущалось ни зрением, ни слухом, а каким-то иным чувством. Как будто крючок, на котором Хвостворту сидел у шамана, остался где-то внутри, зацепился мелкой зазубренной иглой в глубине горла, и новый рыбак осторожно подергивал за него, и не давал покоя...
С рассветом черное небо стало сменяться на темно-серое. Понемногу светлело. Хвост снова выбивался из сил: усталость, что он накопил за дни своего лесного скитания, едва убаюканная отдыхом, понемногу возвращалась. Но все же у него достало терпения дождаться утра.
Только теперь он смог увидеть весь матьянторский отряд в сборе, и на ровном месте. Всего порубежников было семь или восемь десятков. Нескольких раненных в позавчерашнем сражении, бенахи тащили на двух нартах. Вместе с остальными, связанные в цепочку, брели шесть бывших турьянских рабов. С позавчера они стали чуть почище, переоделись, но так и оставались теми же все забывшими безумцами. Привязанные за шеи, они шагали смирно и безропотно, не издавая ни стона. Хвостворту, еще впервые увидев пленника северян, подумал, а теперь - утвердился в своей мысли, что к этому их приучили бывшие хозяева. Рабы турьянцев привыкли абсолютно подчиняться каждому, кто держит их за шейный поводок.
Перейдя широкую болотистую равнину, отряд поднялся с полуденной стороны на гривку, поросшую редким сосняком. За гривой на несколько поприщ к полночи простиралось широкое озеро. Вода его, серая под облачным свинцовым небом, ходила мелкими волнами. Слабый на рассвете ветер все крепчал, и нагонял со стороны гор низкие тучи.
- Хороший день будет. - сказал Хвостворту Кувалде. Та промолчала, а один из бенахов спросил бабу-коня:
- Что он говорит?
- Он шутит. - хмуро отозвалась Кормахэ.
- Только очень веселый человек шутит в таких условиях. - сказал матьянторец - Когда мы побродим по болотам еще несколько дней, то будет видно, такой ли веселый человек этот ратай!
Хвост посмотрел на собеседника Кувалды, и признал в нем того бенаха который, в ночь пытки пленных, пугал его булавой и угрозами.
- Тебе надо знать, - продолжал недобрый человек - что если ты от усталости будешь лежать на дороге, то тебя не положат в одни сани с нашими раненными! Тебя оставят на дороге, на которой ты будешь лежать. А копье тебе в сердце воткнут не потому, что о тебе будут сожалеть, а потому, что живой ты сможешь рассказать болотным людям о нас! Поверь мне, и знай, что так будет!
- Это он правду сказал? - вполголоса спросил Кувалду Хвост.
- Брешет он все. Не бери в голову! - ответила воительница.
Сотьер в это время приказал разбить стоянку.
