Вслед за этой ночной дружиной в Степной Удел пришли многочисленные полки из Стреженских владений - карать мятежную страну за измену князю. Каяло-Брежицк разграбили и посады выжгли дотла. Города и села придавали огню и мечу безжалостно - очень давно не было такого ожесточения ратая на ратая. Видно, Затворник умел вселять в своих воинов не только смелость и силу, но и страшную лютость. Злыдни его всюду поспевали и во всем показывали пример.
Честовцы, видя это, решили на сходе, что плетью обуха им не перебить, и надо повиниться перед Светлым. Вышли к его полкам с дарами и поклонами. А злыдень, что привел стреженцев к Честову, словно и это знал наперед. Сказал выборным, что великий князь принимает их раскаяние, что город и всю честовскую землю пощадит. Но зачинщиков и их родичей велит выдать головой, имущество злоумышленников отдать в казну - назвал тот же час и имена, человек двадцать. Назначил уплатить дань с области за вину перед князем, вдвое больше обычного. Войску, которое князь прислал к Честову, уплатить издержки за поход - боярам по девятью девять денег, ратникам по семью семь. А с самого города - чтобы больше было неповадно, с каждых десяти дворов по девке и по работнику приказали отдать князю в рабство.
Честовские бояре глаза опустили в землю, но посоветовались, и все выполнили, как им было велено. Деньги и дань собрали землей. Выдали провинившихся бояр и посадских, которых тут же, перед городскими воротами, растерзали. Родичей правда пощадили - увели с остальными в рабство. Этих остальных - с города еще человек полтораста, по жребию...
В рабство из Степного Удела угнали людей без счету - только в Дикое Поле в Степном Остроге продали, говорят, больше десяти тысяч, и это при том, что не только один Острог торговал с Полем ратайскими невольниками! В Приморский Удел, и оттуда за море, уводили целыми тысячами. В Стреженске на рынке за работника давали пять денег, за наложницу - десять денег. А детей, и женщин в возрасте давали в довесок даром!
Князь и раньше Яснооку верил во всем, а после этого еще больше стал верить, и уже редко у кого язык поворачивался как-то явно обличать колдуна перед Светлым. У кого поворачивался, тайно или явно, тому выходило себе дороже - много в княжеских темницах засохло и бояр, и дружинников. С мужиками тем более не нянчились.
- Сначала в мешок, потом в прорубь, и больше говорить не надо. - вставил Вепрь
- А тут, как будто в подмогу колдуну, еще другое случилось, сразу после похода на Храбра.
Тогда в Диком Поле на полудне, в низовьях Черока и дальше на восход, на Беркише, где теперь кочуют ыкуны, жили другие табунщики, тунганцы. Про разорение Миротворова Удела они знали, вот и решили туда пожаловать - думали взять весь разгромленный край голыми руками, и подмести уже дочиста все, что стреженцы не забрали. Собралось их тьма-тьмущая и подошли к городу Порог-Полуденный, что на границе каяло-брежицкой земли и Дикого Поля. Но тут история ночного похода повторилась один-в-один. Злыдни тайно привели к Порогу Стреженский полк, и вместе с тамошней дружиной напали на тунганцев. Били их и топили в Чероке столько, что вода не успевала уносить. Одних каганов убили пятнадцать штук. Пленников в Стреженске уже и не покупали, а в дальних городах, вроде вашей Дубравы, больше пяти денег ни за кого не давали. Скота взяли, как грязи. Тунганцы, кто остался, бежали оттуда так, что и скотину бросали, и телеги, и жен с детьми бросали. Рассеялись по всей степи, в страхе и в разброде. Поэтому когда из-за Беркиша пришли ыкуны, то тунганцы и не думали втавать против их сильной орды, а ушли, кто в наши южные уделы на службу, кто за Хребет, к королям, Конечно, это все Яснооку пошло в честь!
Только даже такая геройская победа многих не радовала. Люди так думали про себя: С тунганцами как-нибудь справились бы и без колдуна, а вот от него самого народу еще больше зла, чем от любых кочевников. И как с ним справиться?
- Да тем более, они бы и вовсе, может, не напали, если бы колдун сам наши земли не разорил. - сказал Пила.
- Это так, горожанин. - согласился Вепрь.
