- Не-е-е-е-ет! - воспротивился Коршун - Там мне пока делать нечего! Если я в стреженском уделе появлюсь, то как бы с меня Лев рубашку не сдернул, да не отходил по спине как следует!
- Значит оставайся здесь! - постановил князь - Будет тебе место в ближней дружине, и дом на Струге, возле меня.
- Светлый князь... - скромно добавил Коршун - Дело такое... Мне не жалко места подле Льва, только у меня под Стреженском имение, так Лев теперь не забрал бы его...
- Будешь и с имением! - понял Защитник тонкую подсказку - Подберем что-нибудь.
- Найдется имение! - подтвердил Волкодав - Сейчас по всей стране будет много владений без хозяев, так что выбирай любое! Что бы у тебя там Лев не отнял, мы возместим вдвойне!
Стоявший здесь же Месяц, от этих слов словно призадумался на минуту, а потом спросил Волкодава и князя с княгиней:
- А вот как, интересно, Лев скажет про то, что мы, без его ведома, избираем себе князя? Как вы думаете?
- А что об этом можно думать! - сказал Волкодав - О том, как нам помочь против ыкунов, Лев не заботился. Какого ляда ему теперь лезть в наши дела! Каяло-Брежицк волен выбирать себе господина из княжеского рода - таков обычай! А за тебя, светлый князь, - обратился он к Защитнику - уж поверь мне - случись что, вся страна встанет горой!
- Об этом и толковать нечего. - подтвердил князь - Каяло-Брежицк - мой законный стол. Я после смерти Мудрого - второй в княжеском роду, и по обычаю должен был ему наследовать! А в Засемьдырске я княжил только по отцовской злости. Теперь Небо само все рассудило по справедливости!
- Так, светлый князь! - сказал Волкодав - Все правильно говоришь!
А потом был пир. Были заздравия и славословия, музыка и песни... Ставили столы на широких берегах Черока - множество, чтобы мог рассесться вес народ, а кому не хватало столов, те стелили на траве скатерти. Рядом сложили и зажгли большие костры, и пели возле них. Пели прощальные песни - в память о павших на полях брани, и о загубленных мирных людях. Снова возносили Небу хвалы и благодарность за избавление, снова прославляли светлого князя Защитника и его удалой полк. Пели и о былых временах, вспоминали деяния князей прошлого - от тех еще стародавних времен, когда первые пра-пра-ратаи пришли на Черок из глубин Дикого Поля. Смутная, едва ли не призрачная память о тех годах сохранилась лишь в сказках и былинах, от пересказов в которых истина перемешалась с вымыслом, с деяниями позднейшими, и со всем, что прибавили для красного словца. Пили вино, и стучали чарами о чары...
А когда стало смеркаться, то кажется, в тысячу раз больше костров зажглось на берегах, и песни зазвучали уже другие. А больше, чем пения, стало плясок. И в музыке, и в словах стало более радости наступающей ночи, чем славы прошедшего дня.
К Пиле, сидевшему за столом, подскочил Хвостворту, который едва вырвался только что из целого круга девушек. На шее у него висел большой венок из цветов и кленовых листьев, другой, поменьше - на голове. Хвост растормошил руками пилину шевелюру.
- Что не весел, а, брат! - закричал он, смеясь - Погляди, что кругом, какой праздник, а! А дело какое сделали! Ну, развейся хоть разок!
Пила смеялся в ответ:
- Веселись, брат!
- Пошли с нами! - не унимался Хвост - Там попляшем, тут борозду пропашем! - добавил он вполголоса, и снова загоготал. - Давай, пойдем! Девки ждут!
- Ступай, я посижу...
- Эх, бра-а-а-а-ат! Ну и скучный ты человек! - засмеялся Хвост, снова уносясь в круг девушек - как нырнул в море улыбок, цветов и пестрых платьев.
- Вот этой рукой! - доносился до Пилы шепелявый голос - Этой самой, семерых ыкунов уложил, я не я буду!
- Семерых одной рукой?! - звенели в ответ другие голоса, чистые, радостные и восторженные - Наверное, еще и одним ударом?
- Не-е-ет! - спешил отказаться Хвост - Ударом только шестерых! А седьмого - плевком добил!
Люди из-за столов как пропадали. Сначала, глядишь, сидят по своим местам, потом, не успеешь глазом моргнуть - уже пляшут возле костров. А еще миг - и оттуда как ветром сдуло, да заодно и девок, с кем плясали...
