- Сам понимаю, как это со стороны слышится! Только ты верь мне! Не думай, будто я этой ночью отдыхать буду! Злыдни колдовским взглядом сквозь стены и дома видят. Я им буду виден, и они мне тоже. И будет мне тоже не до отдыха.
- Хорошо. - согласился Рокот.
В воеводском доме, что стоял на самом видном месте городского холма, для Молния подобрали каморку. Рокот хотел пустить его в одну из спален, но Молний сказал, что лучше бы найти комнату с земляным полом.
- Мне огонь нужно будет жечь, так что как бы не спалить весь терем. И чтобы обязательно окон не было.
Слуги провели Молния в одну из клетушек в подвале. Необычный гость велел принести огня в горшке, а дверь хорошенько запереть снаружи.
- Запомни, Рокот: - сказал Молний напоследок, уже переступив порог комнатки - До рассвета ко мне никому не входить без последней нужды. Пойдут ыкуны на приступ - отбивайте приступ. Подожгут стены - гасите. Проломят стены - бейтесь в проломе, не пускайте их в город. Если в город ворвутся - вот тогда за мной посылай. Ясно?
- Ясно. - сказал Рокот.
- Ну, Небо вам в помощь! Закрывайте!
Рокот проследил, чтобы дверь коморки подперли как следует, приставил к ней отрока, и пошел готовиться к ночной страже. Дела его не ждали.
2.7 НОЧНАЯ СТРАЖА
Ночь окутала Каиль в одно мгновение.
Алое солнце зашло за холмы на закатной стороне, и тут же над городом как крышка сундука захлопнулась. Все - ни вечерней зари, ни сумерек. За какую-нибудь половину минуты установилась темнота, да такая непроглядная, какая в этих местах случалась, только если глубокой ночью небо затягивало тучами. Но ни облачка кругом не было, и ветра, что мог пригнать тучи - тоже. Луна висела посреди чистого неба блеклой белой тарелкой. Ни лучика не роняла она на город, ни самой бледной тени от ее света не было на земле.
Город загудел гигантским ульем. Люди выбегали из домов, и задрав кверху головы, в ужасе спрашивали друг друга: Что случилось? Какая сила могла заставить небесный свет померкнуть? Бабы плакали и обнимались друг с другом, словно прощаясь перед гибелью. На перекрестках улиц стали собираться толпы.
- Воевода! - сказал Рокоту боярин, назначенный следить за порядком в городе - Там люди волнуются! Говорят, что нам от злыдней не спастись! Не сдались, - говорят - когда каган предлагал по-доброму, теперь всем конец!
Рокот велел нескольким старшинам взять со стены по дюжине воинов, и идти по городу, успокаивать людей и разгонять галдящие на улицах сборища.
- Но без рукоприкладства, где можно! Уговаривать по-хорошему - Велел он своим подручным - Говорите, что злыдням в город никак не пройти, ни при свете, ни в темноте! Пусть разложат костры во дворах, и поддерживают всю ночь - и дело им, чтоб дурью не маялись, и не так темно, не так страшно... Кто не будет слушаться, тех уже вязать! Всем, чье место на стенах, пусть по городу не слоняются, а идут на стены. Все. Чуть что - посылайте за мной.
Со стен было видно, как зажигались огни во дворах и на улицах. Город, погрузившийся было во мрак, понемногу освещался. В ыканских лагерях наоборот, сотни красных точек костров, усеявших окрестные холмы, теперь исчезали. Никакой свет не мог пробиться сквозь черную мглу. Вся округа была ею окутана.
В каждой башне Рокот велел поставить по паре сторожей, и еще по две пары - на каждом пролете стены меж башнями. Остальные ополченцы расположились прямо под стенами, тоже разводили здесь костры, готовили ужин, здесь же и собирались спать. На стенах Рокот велел зажечь столько огня, сколько было можно - в жаровнях, в горшках, в глиняных блюдах и мисках.
- Если надо жечь в ладошках - жгите в ладошках! Лишь бы горело и светило, да самих стен не подожгло ненароком!
В городе тем временем стало тише. Отряды, которые Рокот послал по улицам, возвращались. Старшины говорили, что прошли Каиль из конца в конец, всех кто собирались в толпы, миром развели по дворам, а встреченных мужчин и парней отправили к стене. Бабы с малышами, да старики со старухами попрятались в своих дворах, жечь костры и устраиваться спать. Но много ли их будет спать в такую ночь!
Темнота, союзница злыдней, стояла за стенами. Другому их помощнику - страху - стены и костры были не помеха. Он заполнил город, проник в каждый переулок и каждую хижину, проник во всякую душу - младенца и старика, холопа, и воеводы.
Рокот, велев Свирепому остаться за себя у ворот, набрал полную грудь воздуха, выдохнул, и пошел в первый обход стены. Он шел, и каждый шаг давался ему с трудом - так могуществен был страх. Бездна, зиявшая по ту сторону стены, так угнетала, так явственно искала в светлом кольце стен малейшую прореху, чтобы просочиться и задушить все, так неотвратимо пронзала нутро взглядом невидимых глаз, что самая душа от этого съеживалась в дрожащий комочек где-то под сердцем. Рокоту хотелось пасть на карачки и, прижавшись к земле, ползти прочь, прочь, куда угодно...
Но город был за спиной. Поэтому Рокот напускал на себя такой бравый вид, с каким обычно ходил осматривать собственное имение, и шел своим путем.
