- В людских, да не как все. - сказала девушка - У нас тут особые покои, не хуже боярских! Нам княжеские холопы самим прислуживают!
- Понятно. Слушай, ну мне идти надо, князь звал.
- Ух, важный какой! - рассмеялась наверху собеседница - Князь его звал, да наверное, еще сам лично позвал. Ну иди, Пила-горюченец, иди до князя!
- Ладно, пойду...
"Интересно, какая она из себя? По голосу кажется, что красивая" - подумал почему-то Пила, когда выходил из хоромины.
На дворе слуги уже выводили оседланных коней из конюшен - и Рассветнику с товарищами, и Смирнонраву. Подвели коней и для Стройны - к самому княжескому терему. Приехал Волкодав, собирались большие бояре.
- А что стряслось-то? - спросил Коршун.
- На восходной стороне к воротам приехали люди, которые уходили с князем в поход. - сказал Рассветник - Княгиня велела таких, без особого разрешения в город не пускать, а сейчас сама поедет допрашивать.
- Всего-то делов? - удивился Коршун - Какая нужда княгине к ним ехать? Нужно допросить - так самих бы сюда привели, здесь бы и допросили.
- Значит, есть нужда, раз сама едет, да еще и нам всем сказала при этом быть.
Собравшись, князь и княгиня - деверь и невестка, поехали со Струга по длинному мосту на восходную часть города. С ними вместе скакали еще дюжина бояр и слуг.
У ворот, где задержали беглецов, их дожидался Мореход. Тут же успела собраться немалая толпа народа, и прибывали еще и еще. Все торопились взглянуть на чудом спасшихся и узнать наконец толком, что и как случилось с войском, с ушедшими в поход мужьями, отцами и братьями.
Для княгини перед воротами отчистили от людей пятачок, обхватов в десять.
- Сколько их там? - спросила Стройна Морехода.
- Шестеро, государыня!
- Хорошо. Один пусть спешится и заходит.
Через приоткрытые ворота прошел человек. Едва взглянув на него, Пила ужаснулся - так зияла пустота в глазах этого дрожащего, осунувшегося людского подобия! Какая черная колдовская сила смогла так изувечить человека! Бедняга едва переставлял дрожащие ноги и смотрел по сторонам диким рассеянным взглядом. Челюсть его ходила в стороны, словно он бормотал про себя что-то, руки тряслись и беспокойно растирали и царапали одна другую. Пройдя пять или шесть шаркающих шагов, он остановился, озираясь на собравшийся народ. Все молчали.
Вдруг взгляд бедняги уставился на Стройну. Человек мгновение посмотрел в глаза княгине, а потом вдруг разрыдался, осел с воплем наземь и ударил челом.
- Княгиня... - стонал он, валяясь в пыли.
- Не бойся. - сказала княгиня - встань, и говори, что видел.
Человек поднял голову, и чуть выпрямился, но с колен не встал.
- Светлая княгиня! Светлая... - бормотал он.
- Говори толком! Кто ты, откуда? - велела Стройна.
- Злыдни, светлая княгиня! - закричал беглец, глаза его снова наполнились слезами - Огнем дышали в лицо... в глаза как ледяными иглами, на лету прямо мне в глаза... на кого только посмотрят - тот сразу каменеет! Все погибли... Нельзя с ними биться! Нету сил... Небо на землю уронили... на нас... молниями сыпали... ыкунов без числа со всех сторон... Нет такой силы... Не справиться...
- Нет, говоришь? - спросила Стройна - Подойди-ка ближе. Мореход, помоги ему!
Мореход поднял с земли дрожащего боярина и подвел к Стройне. Княгиня с седла схватила бедолагу за бороду, и пристально посмотрела в его лицо. Беглец глядел княгине в глаза, и ничего больше не кричал, лишь громко всхлипывал.
- Значит, злыдень тебе огнем в лицо дышал, так говоришь? - спросила княгиня злобно - Что ж ты не обгорел нисколько?! Я на твоей роже трусливой ни одного ожога не вижу, и борода целая! Или ты неопалимый!? Говоришь, превращали в камень взглядом? Что-то резво ты бегаешь на каменных ногах, раз из каильской степи здесь очутился!
- Светлая... Светлая... - скулил несчастный. Оставив в кулаке Стройны клок бороды, он снова рухнул на колени, руками ухватился за стремя. Княгиня отпихнула его каблуком.
- Пес трусливый! Тебя пустыми мороками напугали, чтобы ты здесь других пугал! Позор земли! Мореход! Задери на него рубаху, да отсчитай плетей побольше - и в яму к остальным! Пусть остудит голову, тогда, глядишь, и расскажет все толком!
Мореход подошел к лежащему под конем человеку, и хорошенько поддал ему под ребра ногой.
- Вставай, щучий сын! Вставай, падаль! Эй, отроки! А ну растянуть его!
Бояре подняли беглеца из пыли - он не сопротивлялся, не просил пощады, только трясся, скулил, и лил ручьями слезы. Мигом его подвесили за руки к воротам, разорвали рубаху. Мореход закатал рукава, тут же слуги принесли и подали воеводе треххвостую плетку.
- Государыня-а-а-а-а... - вопил привязанный.
Свистнула в воздухе плетка, и со звонким хлопком пересекла голую спину. Плач бедолаги в миг переменился на пронзительный поросячий визг... Баба рядом с Пилой охнула и закрыла руками лицо.
