Рассветник не ответил. В одних подштанниках он выбежал вон из комнаты. Следом, в чем были, вылетели Клинок и Коршун, успевший на бегу подхватить своего "воронка" Пила тоже решил не отставать, и направился вслед за спутниками. Рубаху, однако же, натянул.
Рассветник вихрем взлетел по лестнице на второй ярус, и побежал через людские, мимо сонных служанок, копошившихся по ранним делам. Те от испуга подскакивали и визжали как резаные. Натолкнувшись на одну, богатырь схватил ее за плечи, тряхнул что есть силы, и закричал:
- Как на крышу залезть?
- Туда...- показала рукой чуть живая женщина - Там лестница на чердак, оттуда... - но уже только спина Рассветника мелькала перед ней, удаляясь в полумрак людских.
- Бешенный... - выдохнула баба. Следом за Рассветником мимо нее такими же очумелыми пронеслись Клинок, Коршун, и - в добавок - Пила.
Забравшись на чердак, Рассветник устроил переполох в голубятне, и выбрался, наконец, через слуховое окошко на скат крыши. Здесь он вскарабкался на самый конек, встал на нем во весь рост, и замер, обернувшись на восходную сторону. Клинок поднялся к нему на крышу, Коршун с Пилой остались у окна.
- Что он? - тихо спросил Пила.
- Никак с Молнием что-то... - несмело сказал Коршун в ответ.
Рассветник молчал и не шевелился, уставив взгляд на чистое небо, освещенное утренней зарей. Солнце поднималось из-за окоема.
- Что он у вас, кукарекает по утрам? - спросила, выглянув на крышу, растрепанная баба - Что всполошились?
- Молчи, дура! - рявкнул на нее Пила. Женщина, испуганно глянув на него, буркнула что-то себе под нос, и скрылась.
Наконец, Рассветник отмер и спустился с конька.
- Ну что? - спросил Коршун
- Беда, братья. - пробормотал Рассветник - Беда. Над каильской стороной вижу, висит черное марево, как туча. Там этим утром пролилось страшно много крови... И Молний...
- Что?! - вскричал Коршун.
- Молний сегодня на рассвете погиб...
А в этот же день, еще солнце не вошло в зенит, на закатной стороне зазвучал и пронесся по городу трубный звук. Пришли храбровцы.
Стройна сама приехала к воротам встречать войско. Людям велела не собираться, и не приветствовать храбровцев, и со стен приказала прогнать всех лишних. В черном платье, и в белом платке под черной шапочкой, княгиня сидела на коне против ворот, позади нее - Волкодав и закатный старшина Бобр. Смирнонрав со своими людьми стоял чуть в стороне.
Без всякого обычного по таким случаям торжества, без ликования толпы, без труб и рогов, отворили ворота, и сквозь них в город вошел воевода Месяц - пешком и с непокрытой головой.
Родом Месяц был из простых селян, а свое высокое имя получил когда-то больше для смеха. Его нос, переломанный еще в детстве, был вдавлен вовнутрь, а подбородок и низкий лоб напротив, выступали далеко вперед. От этого лицо богатыря правда напоминало помятый, поросший щетиной, с торчащим как у кабана одиноким нижним зубом, но все-таки месяц. Такое прозвище к нему и привязалось. Бросив в голодный год свою опустевшую деревню, Месяц дошел до Храброва, подвязался здесь сначала слугой на двор к большому боярину, потом добился и места в его отряде. Из-за силы, смелости и ума нового дружинника, боярин приблизил его к себе до первого подручного, и Месяц уже получил в Храброве известность. В ночь, когда злыдни с полком стреженцев истребили спящее миротворское войско, Месяц был опасно ранен. Но выздоровел, и вернувшись в Храбров, вскоре стал там одним из виднейших бояр, а три года назад мир выбрал его и воеводой. Крестьянский сын стал важным вельможей, а насмешливое мужицкое прозвище - боярским именем.
Месяц миновал ворота, рухнул перед Стройной на колени, и ударил в землю челом. Княгиня молчала.
- Здравствуй, светлая княгиня! - сказал боярин, приподняв голову.
- Мы тебя давно ждем. - холодно ответила Стройна - Муж мой, светлый князь, не дождавшись тебя, ушел на войну. Где ты был, когда он бился в диком поле с табунщиками! Когда его воины пали мертвыми, где ты был!
Теперь молчал Месяц.
- Молчишь? Какого наказания себе хочешь? - спросила Стройна - Выбирай! Лишить тебя чести? Имущества? Отправить тебя убирать выгребные ямы? Или, может, забить в колодки и отправить в Стреженск-Приморский, на рабский рынок? Говори, что с тобой сделать!
- Светлая княгиня! - сказал Месяц - Ты немного серебра выручишь, если продашь меня на рабском рынке! Хочешь отправить меня навоз грести - отправляй, я готов! Но лучше позволь, раз уж я в стремя встал, доехать до Дикого Поля - тогда я тебе столько пленных ыканцев приведу, что хватит на всю черную работу на Струге!
- Значит, не хочешь быть рабом ни здесь, ни за морем! - сказала княгиня - Что ж, воля твоя! Тогда, может быть, привязать тебя к конскому хвосту, и пустить в поля!
- Твоя воля, светлая княгиня! - ответил воевода, не моргнув глазом - Казни меня любой казнью, какой хочешь - о помиловании я не прошу, прошу только об отсрочке. Если отрубишь мне голову сейчас, то только в трудную минуту сама свой же город лишишь бойца и воеводы. Позволь мне сражаться за Каяло-Брежицк, а когда кочевников отобьем - тогда вот и моя голова!
