— Прости меня, пожалуйста, — снова пропищала я, — я больше тебе никогда ничего подливать не буду. Хочешь, на свидание пойдем? Завтра. И послезавтра. И готовить тебе буду нормально. И… — подумала, вздохнула и решилась, — и целоваться буду.
Артур поднял голову, всматриваясь в мое лицо, и криво ухмыльнулся:
— Только целоваться?
Я снова вспыхнула, вздрогнула и выдала:
— С остальным тебе Карина поможет! Ты же к ней ночевать ходишь!
— А ну повтори! — грозно зашипел Багров, — куда я ночевать хожу?
— К К-карине, — заикаясь, повторила я.
— Ты сама видела, заучка? Видела, как я к ней в комнату захожу? Или выхожу? Или снова кто-то подсказал?
— Не видела, — на выдохе прошептала я.
— Тогда какого черта ты веришь всем, кроме меня? — сорвался Артур и снова грохнул ладонью по кафелю.
— Потому что я тебе не подхожу! — я тоже не выдержала. — Потому что такие, как ты, не смотрят на таких, как я!
— Все, достала! — зарычал Багров, а я от неожиданности выронила душ.
Он с грохотом упал, мы оба вздрогнули, а потом Артур снова схватил мою ладонь, вернул туда, куда я меньше всего этого хотела, схватил за шею другой рукой, притянул к своим губам и поцеловал. Нет, он меня съесть хотел. Его язык проник между губ, а когда я распахнула рот — сплелся с моим.
Я задохнулась от нахлынувших чувств. Страх, непонимание и что-то, что заставляло подгибаться колени, а все тело — пылать. У Багрова совсем отказали тормоза. Он взял обе мои руки за запястья, положил себе на плечи и вдавил меня в свое тело, ни на секунду не прекращая целовать. Так дико, жадно и голодно, что голова кружилась.
Его жесткие губы сминали мои, язык то сплетался с моим, то проводил по губам, а сам Артур временами подавался бедрами вперед, впечатываясь тем самым мне в живот. Вызывая мурашки по всему телу и заставляя это самое тело каменеть.
Он выпивал мое дыхание, лишь иногда позволяя сделать вдох. И целовал. Его руки прошлись по моей спине, сжали бедра, отчего я тихо пискнула, снова поднялись выше, пробираясь под тонкую кофту. А когда он кончиками пальцев провел по коже от шеи до поясницы, меня пробила крупная дрожь.
Он оторвался от моих губ, целуя шею, прикусил мочку уха и провел языком по чувствительной коже у ключицы.
— Остановись, пожалуйста, — жалобно прошептала я, — Артур!
Он громко выдохнул, грязно выругался и… Остановился. Только крепко прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы. И дышал со свистом. Я даже могла чувствовать, как сильно и хаотично бьется его сердце. И как его лихорадит.
— Еще раз ты поверишь кому-то, заучка, — грозно зашипел он мне на ухо, — еще хоть раз засомневаешься в моих намерениях, я закончу то, что начал, ясно? Не ходил я ни к какой Карине. Никуда не ходил, поняла?
— И не спорил с Лукой?
Меня волновал этот вопрос. Очень. Я даже себе признаваться боялась, что мне больно оттого, что даже теоретически это могло быть правдой.
— Ой, млин, — взвыл Багров, — капец ты дурная, Малинка. Я тебе пацан, что ли? Дебилы только на девчонок спорят.
— Но… Лука же…
— Лука Дэма злил. Все! Закончили этот разговор. Или мне продолжить? Ну, чтоб ты поняла, что у меня очень серьезные намерения?
— Не надо, — попросила я.
— «Не надо!» — передразнил меня Артур. — Ухаживания мои принимаешь, от меня не бегаешь. На свидания ходишь, когда я зову. Вопросы есть?
— Нет, — замотала я головой.
— Умница. Пошли.
— Куда? — испугалась я.
— Кино смотреть, — вздохнул Багров, — мне успокоиться надо.
— А целоваться надо будет? — уточнила я.
Артур так на меня зыркнул, что слова застряли в горле. И я первая взяла его ладонь в свою и повела к выходу.
Будь что будет!
Артур
Я шел счастливый, довольный и дохрена возбужденный. Медаль мне надо «За выдержку»! Потому что сам ни черта не понял, как смог остановиться там, в душевой. Когда Снежная Королева с позывным «Малинка» немного оттаяла и даже неловко пыталась ответить на мой поцелуй. У меня от такого и в нормальном состоянии бы крышу двинуло, а тут…
Сам себе мысленно награду дал, сам порадовался и повел заучку к выходу из душевой. У дверей бдил Влад. Его зацепило не так сильно, как меня, но друг все равно выглядел злым и напряженным.
— Прости, — повинилась Малинка, вставая напротив моего друга, — я же говорила, что суп не для тебя.
— Не в обиду, но я творения твоих рук больше есть не буду, — буркнул Владик.
Малинка смутилась, а я потащил ее за собой. К себе. И завидовал черной завистью Владу, который точно найдет, где выпустить пар. А я мазохист, потому что запал на заучку, у которой тараканы в голове еще мудренее, чем у Софочки.
На четвертый этаж поднялись молча. Малинка сопела, но не сопротивлялась, и я готов был поставить на кон свои любимые перчатки, что я ей нравился. Просто самооценка у заучки зависла где-то между плинтусом и полом. Придется исправлять…
Открыл дверь в свою комнату, удовлетворенно кивнул, потому что никого в ней не было, и махнул рукой:
— Заходи, гостем будешь!
Заучка медленно вошла, опасливо оглядываясь.
— На беспорядок не обращай внимания, — скривился я.
