Сразу пошла в деканат нашего факультета, но по пути зависла во дворике университета. Слёзы всё же сдержать не удалось. Но успокоилась быстро. Чего теперь было лить слёзы. Нужно было что-то делать.»
Домой тогда не возвращалась до вечера. Всё думала, что сказать бабушке, и как, чтобы она поняла. А когда пришла, оказалось, что говорить ничего уже не придётся.
Бабушке позвонили из деканата, спросили, почему я отчисляюсь.
Она сидела на стуле, в ожидании меня, весь вечер. А я не могла поднять на неё глаз. Я её подвела. Ещё хуже, чем это сделала мама.
Не справилась. Предала все свои принципы, и оказалась растоптанной.
- Ася, ты что, правда отчислилась? – Тихим голосом спросила она у меня тогда, а я рухнула на колени рядом с ней, и разрыдалась навзрыд, оплакивая всё, чего в моей жизни не случилось по воле случая.
Бабушка гладила меня по голове, и утешала, обещая, что мы со всем справимся, что-нибудь придумаем.
Но я уже знала, что проиграла. Это я о ней должна была заботиться и решать проблемы, но только их создавала.
Из-за него. Нет. Винить кого-то было бессмысленно. Всё сама. Никто не заставлял.
- Прости меня, ба? – Подняла я на неё заплаканные глаза. – Прости, что я такая непутёвая. Я всем только и делаю что мешаю в этой жизни и доставляю проблемы. Лучше бы мама тогда вообще от меня избавилась.
- Не смей так говорить. – Строго прошептала бабушка. – Всё будет хорошо. Я мать твою потеряла, а тебе пропасть не дам. Я себе обещала. И ей. Так что ты поплачь, а завтра мы начнём новую жизнь. И всё у нас будет хорошо.
Первые две недели я ждала, что Демид как-то свяжется со мной. Может, узнал бы о том, что сделал его отец, и попробовал всё исправить. Но, когда этого не произошло, я окончательно убедилась, что надеяться в этой жизни можно было только на себя.
Я закрыла своё сердце, пообещав, что больше никому не позволю сделать себе или бабушке больно.
Мы очень много говорили с бабулей тот вечер. Я поделилась с ней почти всем, и мне стало легче. Оказывается, держать всё в себе бывает действительно невыносимо. Конечно, пришлось сказать и про беременность. А бабушка призналась, что уже и сама догадалась обо всём.
Отправила меня на УЗИ, чтобы проверить, что всё в порядке, а там меня заставили сдать ещё кучу каких-то анализов. Но я послушно всё выполняла. Раз жизнь разворачивалась ко мне спиной, я пересмотрела все приоритеты, и поставила всё, чем жила с самого детства с ног на голову.
Решила, что главной моей целью будет родить здорового ребёнка, и воспитать его или её так, чтобы любые жизненные неурядицы были не по чём. А ещё, у моего ребёнка будет то, чего всегда мне не хватало. Дом и мама, которая будет заботиться, и это пространство будет безопасным. Местом, где тебя всегда ждут. А это уже не мало.
Мы с бабулей вместе придумали, что будем делать. Обсуждали долго, и приняли, как мне казалось, оптимальное решение.
Мы продали нашу комнату в столичной коммунальной квартире, и переехали за двести километров от столицы. В город значительно меньше.
Что нам это дало? По цене комнаты в Москве, мы смогли позволить себе двухкомнатную квартиру, пусть и со стареньким ремонтом, и не в центре. Зато теперь было место для того, чтобы в нашей семье появился ещё один член.
Плюс в этом городе был свой университет. Да, не столичный ВУЗ, но образование получить было можно. Тут пришлось попотеть, но мне повезло. В деканате, похоже, не знали о моих конфликтах с ректором, до них информацию не довели. И я восстановилась в своём прежнем ВУЗе, и уже отчислилась переводом в новый.
Проблем не возникло. Для моего бывшего университета всё осталось по-прежнему. Я была уже не их студентом.
Закрыв основные вопросы, сразу начала искать работу. И бабушка тоже. Я очень её отговаривала, убеждала, что справлюсь сама, но против её аргументов мне нечем было крыть. Хотела я, или нет, но через несколько месяцев мне предстояло рожать, а сразу после родов работать я не смогла бы. А малышам требовалось многое. Только от цен на памперсы у меня уже глаза на лоб полезли, и это не считая того, если у меня вдруг не получится по каким-то причинам кормить грудью. Про цены на смеси я вообще молчала.
Никто не знал о том, куда именно мы переехали. Даже Катя, моя единственная подруга, оставшаяся в Москве. Мы с ней встречались последний раз, когда она передавала мне последние наши вещи, которые мы не сразу с бабушкой смогли забрать. Я приезжала на один день, чтобы провернуть дело с восстановлением и переводом.
Как она меня не расспрашивала, я не раскололась. Хотела начать абсолютно новую жизнь. Да, Катя мне ничего плохого не сделала, но я элементарно боялась, что через неё меня мог найти отец Демида, если вдруг решит, что недостаточно мне навредил. И я сейчас была обязана защитить себя, своего ребёнка, и бабушку.