Заупокойная обедня атеиста полностью

Врачъ, которому наука обязана прекрасной физіологической теоріей, еще молодымъ человѣкомъ ставшій одной изъ знаменитостей парижскаго медицинскаго факультета, центра просвѣщенія, которому всѣ европейскіе медики отдаютъ должное почтеніе, докторъ Біаншонъ, прежде чѣмъ посвятить себя вполнѣ медицинѣ, долгое время занимался хирургіей. Его первыми шагами на научномъ поприщѣ руководилъ одинъ изъ великихъ французскихъ хирурговъ, знаменитый Деплэнъ, мелькнувшій въ наукѣ, какъ метеоръ. По признанію даже его враговъ, онъ унесъ съ собою въ могилу непередаваемую методу. Какъ всѣ геніальные люди онъ не оставилъ наслѣдннеовъ; онъ все носилъ и все унесъ съ собою. Слава хирурговъ похожа на актерскую: она существуетъ только при ихъ жизни, ихъ талантъ послѣ смерти не поддается оцѣнкѣ. Актеры и хирурги, равно какъ великіе пѣвцы, какъ виртуозы, своимъ исполненіемъ удесятеряющіе силу музыки, всѣ они герои минуты, Деплэнъ представляетъ доказательство одинаковости судьбы этихъ преходящихъ геніевъ. Его имя, вчера столь славное, нынче почти забыто; оно останется извѣстнымъ только въ предѣлахъ его спеціальности. Но развѣ для того, чтобъ имя ученаго изъ области науки перешло во всеобщую исторію человѣчества, не требуется несіыханныхъ обстоятельствъ? Развѣ Деплэнъ обладалъ тою универсальностью знаній, которая превращаетъ человѣка въ слово или образъ цѣлаго столѣтія? У Деплэна была изумительная вѣрность глаза; онъ постигалъ больного и его болѣзнь, благодаря прирожденной или выработанной интуиціи, дозволявшей ему схватывать совокупность отличительныхъ особенностей даннаго лица, точно опредѣлять часъ и минуту, когда слѣдуетъ сдѣлать операцію, принимая во вниманіе атмосферическія условія и особенности темперамента. Но ради того, чтобъ идти такъ въ ладъ съ природой, изучилъ ли онъ непрестанное взаимнодѣйствіе существъ и первичныхъ веществъ, содержащихся въ атмосферѣ или доставляемыхъ землею человѣку, который ихъ поглощаетъ и переработываетъ ради извлеченія изъ нихъ особеннаго выраженія? Обладалъ ли онъ тою силою дедукціи и аналогіи, отчего зависѣлъ геній Кювье? Какъ бы то ни было, этотъ человѣкъ сталъ такъ сказать, наперстникомъ плоти и, основываясь на ея настоящемъ, схватывалъ ея прошлое и будущее. Но сосредоточивалъ ли онъ въ своемъ лицѣ всю науку, какъ Иппократъ, Галенъ, Аристотель? Былъ ли онъ руководителемъ цѣлой школы въ открытіи новыхъ міровъ? Нѣтъ. Если и нельзя отвергать, что этотъ неутомимый наблюдатель химіи человѣческаго тѣла обладалъ древней наукой маговъ, то есть знаніемъ элементовъ въ ихъ смѣшеніи, причинъ жизни, жизни раньше жизни, того чѣмъ она будетъ въ силу работы предшествовавшей существованію, — то, ради справедливости, слѣдуетъ сознаться, что все въ немъ было дѣломъ личности; при жизни онъ уединялся въ эгоизмъ, и теперь эгоизмъ убиваетъ его славу. На его могилѣ нѣтъ одаренной голосомъ статуи, которая могла бы передать будущему тѣ тайны, которыя геній отыскиваетъ не щадя себя. Но, быть можетъ, талантъ Деплэна былъ единомышленникомъ съ его вѣрованіями, а слѣдовательно смертенъ?

Для него земная атмосфера была рождающей утробой; онъ разсматривалъ землю, какъ яйцо въ скорлупѣ, и не имѣя возможности рѣшить, что явилось. раньше — яйцо, или курица, онъ не признавалъ ни пѣтуха, ни яйца. Онъ не вѣрилъ ни въ животнаго предшественника человѣка, ни въ переживающій его духъ. Деплэнъ не сомнѣвался, онъ утверждалъ. Его прямой и откровенный атеизмъ походилъ на атеизмъ множества ученыхъ, лучшихъ изъ свѣтскихъ людей, атеистовъ неисправимыхъ, — такихъ атеистовъ, существованія какихъ не признаютъ религіозные люди. Иное мнѣніе и не могло сложиться у человѣка, привывшаго съ юности разсѣвать существо по преимуществу, во время его жизни и послѣ смерти, рыться во всѣхъ его органахъ, не находя въ нихъ той единой души, признаніе которой столь необходимо для религіозныхъ ученій. Признавая въ немъ мозговой центръ, центръ нервный и центръ воздушно-кровеносный, изъ коихъ два первыхъ такъ возмѣщаютъ другъ друга, что въ два послѣдніе дня своей жизни Деплэнъ былъ убѣжденъ, что чувство слуха вовсе не абсолютно необходимо, чтобъ слышать, и чувство зрѣнія не абсолютно необходимо, чтобъ видѣть, и что солнечное сплетеніе замѣщаетъ ихъ, въ чемъ нельзя и сомнѣваться; Деплэнъ, усматривая въ человѣкѣ двѣ души, подкрѣплялъ свой атеизмъ этимъ фактомъ, хотя онъ ни мало не предрѣшаетъ вопроса о Богѣ. Этотъ человѣкъ, какъ говорятъ, умеръ въ полной нераскаянности, какъ въ сожалѣнію умираетъ много прекрасныхъ геніевъ, которымъ да проститъ Богъ.