Довнар-Подляский щелкнул каблуками и, сделав поворот кругом, вышел из кабинета. Причем, проделал это не без изящества. «Выправка у него офицерская, — невольно заметила императрица. — Интересно, откуда? Штатский человек. Ничего. Надеюсь, свист пуль выбьет из него наглость. Или же мозги…»
Состоявший разговор разозлил ее, но ненадолго. Бывало и более неприятное. Этот случай даже полезен. Муравьева давно следовало заменить, а тут повод представился. Врач во главе санитарного управления? Почему бы и нет? Это успокоит общественность. Нужного человека найти несложно, здесь рыжий прав. Мария позвала секретаря и продиктовала список дел. Хорошо отлаженная государственная машина завертелась. До обеда Мария приняла несколько посетителей, подписала указы об отставках и назначениях. Следовало гасить волну, поднятую злосчастной публикацией, и Мария делала это привычно и умело.
— Что там с отъездом? — спросила, подписав последнюю бумагу, у секретаря.
— Поезд под парами, войска для прощания выстроены! — доложил тот. — Ее императорское высочество уже проследовало в свой вагон. Будете обедать здесь или в поезде?
— В поезде! — сказала Мария. — Мы и так задержались. В Москве дела ждут.
Дальше было, как при встрече. Шпалеры войск, доклад главнокомандующего, почетный караул и гром духового оркестра. На перроне Мария простилась с генералами и поднялась в свой вагон. Паровоз дал гудок, царский поезд тронулся. Поплыли мимо окон неказистые домишки окраин Минска, поезд вырвался на простор и помчался мимо полей и перелесков. Мария наблюдала за ними, поглощая обед. Ела, как привыкла, в одиночестве. Она ценила эти минуты. Хорошее время отдохнуть от суеты и привести мысли в порядок.
— Все было очень вкусно, Трофим! — сказала повару после трапезы. — Остальные поели?
— Да, ваше императорское величество! — подтвердил повар. — И наследница, и свитские.
— Благодарю! — кивнула Мария и прошла в покои. Ей хотелось прилечь и слегка отдохнуть после насыщенного событиями дня, но помешал секретарь.
— Его высокородие лейб-медик просит об аудиенции, — сообщил, постучав в дверь.
Мария поморщилась. Не хотелось слышать еще одну неприятную весть, но отказать было неудобно, и она кивнула:
— Проси!
К ее удивлению вошедший Горецкий не выглядел удрученным. Более того, лучился радостью. Она читалась на его лице, сквозила в размашистых движениях. В прошлую встречу он боялся лишний раз рукой двинуть.
— Здравствуйте, ваше императорское величество! — поклонился лейб-медик. — У меня для вас радостная весть. Боюсь ошибиться, но у нас, кажется, получилось.
— Что? — не поняла Мария.
— Справиться с болезнью. Наследница здорова.
— Как? — поразилась Мария. — Вы говорили, что болезнь неизлечима.
— Говорил, ваше императорское величество. Более того, был убежден в этом. Оказалось, ошибался. Нашелся врач, который исцелил ее императорское высочество.
— Где вы его отыскали?
— В Минске.
— В этом заштатном городишке?!
— Именно так, ваше императорское величество!
— И как он лечил Ольгу?
— Наложением рук.
— Шутите?
— Нисколько, ваше императорское величество! У него дар. И я, и наследница, и ее фрейлина видели исходящее от его рук свечение. Сам бы не поверил, если б рассказали, но тут стал очевидцем. Это свечение целебно. Он им раненых пользует, и те выживают.
— Он что, святой?
— Да нет, ваше императорское величество, обыкновенный человек. Молодой, приятной наружности, компанейский. Рассказывал нам анекдоты, песни пел.
— Он еще и поет?
Горецкий смутился.
— Наследница попросила. Факт ее лечения следовало держать в тайне. Мы приходили на квартиру к врачу под видом гостей. Графиня Адлерберг брала гитару. После сеанса сидели за столом, вели разговоры и пели. Сначала графиня, затем врач. У него замечательный голос, ее императорскому высочеству понравился. Ничего предосудительного при этих посещениях не случилось. Порукой тому моя честь!
— Успокойтесь, Афанасий Петрович! — сказала Мария. — Я ни в чем вас не обвиняю. Нет ничего дурного в том, что наследница развлекалась в компании приличных людей. Она много трудится и заслужила отдых. Как зовут этого врача?
— Не могу сказать, ваше императорское величество. Слово дал.
Мария удивленно посмотрела на него.
— Таким было его условие. Он исцеляет наследницу, а мы обязываемся хранить это в тайне.
— Даже от меня?
— Да, ваше императорское величество! Прошу меня простить.
— Странное условие. Какую награду попросил этот доктор?
— Никакой. Это было вторым его условием.
— Ему не нужны деньги, титулы, земли?
— Именно так.
— Он богат и родовит? Осыпан наградами?
— Ордена у него есть, и рода он знатного. Предки на польском престоле сидели. Но земель, как и денег, не имеет. Живет на жалованье. Я предлагал похлопотать о награде, но он отказался.
— Тогда он и точно святой.
Горецкий развел руками.
— Благодарю вас, Афанасий Петрович! — сказала Мария. — Я подумаю, как вас наградить.
— Лечил не я, ваше императорское величество.
— Но вы нашли этого врача. Не скромничайте!
— Как вам будет угодно, ваше императорское величество!
«Не отказался, — мысленно усмехнулась Мария. — Не святой. Кто, интересно, этот врач?»
