– Не то чтобы совсем, но никто ее не видел, – пояснил Игорь Вениаминович. – Говорят, она за медведицей увязалась и попала в больницу, что ли. Отчего – не знаю. Может, порвал ее зверь…
– От нервов, – успокоил клоуна Александр.
– О, так ты в курсе? – поинтересовался циркач.
– Как раз до этого места, – ответил Александр, – я потом вернулся сюда, чтобы разыскать ее страховку. В том госпитале такой счет выставили, что за эти деньги можно было сделать ей пересадку всех органов, а заодно поменять руки и ноги.
– У нее и свои не плохие, – претенциозно заявил Игорь Вениаминович, – дай бог каждой такие.
– Это точно, – улыбнулся журналист.
– Так вот, может, по этой причине, а может, по какой другой, – предположил артист, – но из той больнички Изольда сбежала.
– Как сбежала?
– По-нашему, по-русски, – разъяснил Хруцкий, – прямо в пижаме. И когда мы все парились на этом дурацком следственном эксперименте, она в это время сидела в трейлере у Вольдемара Жозеффи.
– Ну, дела-а-а… – протянул Александр. – Чего ей вдруг взбрело тикать? Слушайте, Игорь Вениаминович, – поинтересовался Оршанский, – а как же ее в трейлере не нашли? При мне же туда человека четыре ввалилось, а там, – он оглядел скромное жилище клоуна, – особо спрятаться негде.
– Ну, знаешь, – гордо ответил старый клоун, – в цирковой профессии тоже есть свои определенные преимущества. Но дело не в этом. Как вся эта петрушка с досмотром закончилась, так больше ее никто и не видел.
– Постойте-постойте, – перебил его Александр, – это что же получается? Сидела-сидела в трейлере этого Жозеффи, а потом исчезла?
– Выходит, что так, – согласился Игорь Вениаминович, – и даже больше того скажу – Вольдемар сегодня на вечернем представлении выступал без своей ассистентки.
– Как это? – не поверил журналист.
– Ну, урезал программу, – пояснил старый клоун, – выбросил некоторые номера…
– Да я не об иллюзионисте говорю, – занервничал Оршанский, – лично мне он сто лет в обед нужен. Я об Изольде. Что же он говорит? Ведь из его же трейлера пропала!
– А ничего и не говорит, – дернул плечами циркач, – его же вместе с тобой в полицейский участок загребли, так?
– Ну, – подтвердил Александр.
– Вот. А когда вернулся, говорит, – продолжал клоун, – в трейлере уже никого не было. И куда она подевалась – не знает. Может, пустилась во все тяжкие, предалась, так сказать, разврату…
– Чушь собачья! – возмутился Александр.
– Чушь-то чушь, а только что ему остается? Это ведь его ассистентка, значит, ему и отвечать, – пояснил Игорь Вениаминович, – и за поведение, и за срыв программы. Вот он и будет сейчас вешать на нее всех собак. Мол, оказалась морально неустойчивая, впервые в жизни увидела западные прелести и поддалась соблазнам, стала пить, гулять направо и налево. Сделает из нее крайнюю. Не ему же быть козлом отпущения. Давай-ка еще бутылочку возьмем? – предложил старый клоун, поскольку вино быстро закончилось. – Хороший портвешок. «Commandaria», – прочитал он название вина, – надо будет прихватить с собой пол-ящичка.
– А вдруг она пошла на пляж и утонула? – Александр предположил самое худшее. – Что тогда?
– Тогда это меняет дело, – пояснил циркач, – тогда она останется в нашей памяти как морально устойчивый гражданин и истинный патриот своей родины.
– Да ну вас, – отмахнулся от собеседника Оршанский, – вам бы все шутить.
– Профессия такая, – печально вздохнул клоун, – хотя жизнь совсем другая.
– Извините, Игорь Вениаминович, – Александр встал и засобирался, – но сегодня я вам компанию не составлю. Разве что немного попозже.
– А ты куда? – поинтересовался артист. – Изольду, что ли, искать? Так где ты ее сейчас найдешь?
– Изольдой я займусь чуть попозже, а сейчас мне надо сходить в другое место.
– Правильно, – поддержал его старый клоун, – одна пропала – другая есть. Эта пропадет – та найдется. Ты хоть помнишь, где Гогоберидзе-то живет? Сам дорогу найдешь?
– Да ну вас, – досадливо махнул рукой Оршанский, – вам бы все потешаться. – И, не дожидаясь очередной шутовской колкости, он вышел под темнеющее вечернее небо Лимассола.
