Над нами тут же вырос Армин. После, пока они с Тетисом тащили меня вверх по ступенькам на лужайку подальше от черной воды, глаза его были широко раскрыты, а лицо горело от ярости.
– Я же наказал тебе не подходить к кромке!
– Ну, – выпалила я, несколько раз сильно взахлеб кашлянув. – Лучше так, чем смерть.
– Ошибаешься, – прошипел он в ответ, одной рукой потянувшись к выбившейся из пучка и упавшей на лицо пряди волос. – Ты хоть представляешь, что с тобой могло случиться?!
– Нет, – говорила я, с трудом выдавливая слова из горящего горла. – Ты же мне не выдал инструкции. Откуда мне было знать, что может произойти нечто нехорошее?
– Сумасшествие, – ответил Тетис, опередив Армина. В тот момент золото в его глазах вспыхнуло ярче драгоценных серег. – Все, кто соприкасаются с этой тьмой, сходят с ума. Благословенная вода в центре озера уравновешивает проклятье.
– Проклятые звездные фейри! – пробурчал Армин, нервно дернув себя за волосы. Он начал расхаживать взад-вперед, тряся головой, как будто пытался понять, что же сейчас произошло. – Как часто людям нужно дышать?
Мы с Тетисом на мгновение недоверчиво уставились на Армина.
– Очевидно, чертовски чаще, чем тебе, – огрызнулась я, наклонившись вперед и снова извергнув из себя воду на листья и траву.
Когда я оглянулась, Армин и Тетис уже пристально изучали меня.
– Что?
– Как ты себя чувствуешь? – неуверенно спросил Армин.
Я посмотрела на свои руки, лежащие на земле, и вопреки собственной воле ощутила легкую дрожь.
– Если не учитывать, что я только что едва не утонула, чувствую себя замечательно, – ответила я. Меня тошнило и шатало, а еще становилось менее ясно, нужно ли мне было спасаться из озерной воды в принципе.
Но этой мыслью поделиться с ними я не решилась.
Каким-то мыслям лучше оставаться тайной. Особенно если мысли – это единственное, чем я еще владела. Единственное, что все еще принадлежало исключительно мне.
Армин с облегчением выпрямился. Он поднял голову, и Тетис последовал его примеру, чтобы определить положение солнца на небе.
– Времени с излишком, чтобы обсохнуть. Надо вернуть ее, пока кто-нибудь не начал задавать лишние вопросы.
Оба фейри обернулись и всмотрелись в окружавший нас лес: плечи их напряглись, словно мужчины ожидали увидеть лица соплеменников, которые я видела совсем недавно. Но там никого не было. По крайней мере, я никого постороннего не заметила.
Я никак не могла взять в толк, что же произошло возле озера.
Дело было не в словах, нашептанных тенями, хотя этот шепот все еще отдавался эхом. В моем осознании он был донельзя осязаемым, когда я начинала прислушиваться, вглядываться в затененные уголки меж деревьев. Вовсе не в шепоте дело, а в том, как вели себя эти фейри.
Оба: и Армин, и Тетис.
Они защищали… меня. Человека.
Почему? Ведь для них моя персона не имела никакого значения. Да, во многом, что касалось фейри, мы, люди, были неправы, однако кое-что мы знали точно: я для них не ценнее скота – странное, жалкое подобие фейри, проклятая. Прежде чем судьба могла позволить мне погибнуть, а они бы и не успели понять, что рядом с ними, вообще-то, находилось живое, разумное существо.
И все же Армин чуть волосы себе не вырвал, когда понял, что могло произойти. И Тетис тоже. Я же видела, как близко он подплыл к черноводной кромке. Видела, как она тянулась и к нему.
Он рисковал из-за меня.
Объяснение этому было только одно.
Я была им нужна. Но… зачем? Полагаю, ответ найдется со временем. Нужно подождать.
Оба фейри были нескромно рады передать меня на попечение одной из служанок при дворе Никса, как только мы – хмурый Армин, мокрые и дрожащие я с Тетисом, – вернулись обратно к Лесному двору. Я предположила, что это была служанка, из-за ее менее экстравагантной драпировки платья. Но судя по тому, каким образом она бесцеремонно сдирала влажную одежду с моей спины, на которой все еще оставались следы от ударов Рафула, и как недовольно она шипела ругань себе под нос, можно было подумать, что она королева, вынужденная хлопотать в качестве прислуги.
Но именно прислугой она, как я догадывалась, и была.
Забавная картина описывала мое положение здесь: находилась я, наверное, по статусу ниже лошади, которая довольно фыркала снаружи лиственного дома, пока кто-то с большой осторожностью вычесывал колтуны из ее гривы и хвоста. Это не шло в сравнение с тем, как обращались со мной.
– Тебе хоть прежде доводилось пользоваться гребнем?
Вопрос не требовал ответа, потому что подтверждением моей неопрятности стал новый рывок расческой, из-за которого голова моя откинулась назад так сильно, как это только было возможно, не растянув при этом мышцы шеи, из-за чего мой голос чуть было не сорвался в крике.
Поворчав еще немного, служанка неохотно начала расчесывать мои волосы более мелкими движениями.
– Никогда, клянусь! Еще никогда не видела столько листьев в волосах.
– Ворчите так, будто мне самой доставляло удовольствие их собирать головой.
