Придется где-нибудь скоротать ночь, скорее всего в гостинице. Впервые после четвертого августа, той самой ночи, которую Нейт изо всех сил старался забыть, ночи, явившейся нижней точкой долгого постыдного падения, когда он чуть не умер в пригородном мотеле, он впервые окажется в Ди-Си без присмотра.
Когда они подруливали к терминалу, вокруг сновали снегоочистители. Взлетно-посадочные полосы были мокрыми, а снегопад продолжался. Выйдя из самолета в переходной “рукав”, Нейт ощутил резкий порыв ветра и вспомнил о влажной жаре Корумбы. Джош ждал его у багажного транспортера и, разумеется, держал предусмотрительно прихваченное для него пальто. Его первыми словами были:
– Ты ужасно выглядишь!
– Спасибо. – Нейт схватил пальто и надел его.
– Ты тощий, как жердь.
– Если хочешь потерять пятнадцать фунтов, поищи нужного москита.
Они двигались к выходу в плотной толпе, все теснили и толкали друг друга. Ближе к узким воротцам в зал очередь вытянулась и уплотнилась еще больше.
– Вижу, ты путешествуешь налегке, – сказал Джош, указывая на маленькую сумку Нейта.
– Это все мои земные пожитки, – мрачно пошутил О'Рейли.
Стоя на краю тротуара, он успел окоченеть, пока Джош подгонял машину. Метель мела всю ночь, ей даже присвоили статус снежной бури. Сугробы вдоль домов достигали двух футов.
– А в Корумбе вчера было девяносто три градуса жары, – сказал Нейт, когда они отъехали от аэропорта.
– Не хочешь ли сказать, что скучаешь?
– Скучаю. Вдруг понял, что скучаю.
– Послушай, Гейл в Лондоне. Ты можешь остановиться на пару дней у нас.
В доме Джоша можно было разместить пятнадцать человек.
– Конечно, Джош, спасибо. Где моя машина?
– В моем гараже.
Ну разумеется.
– Спасибо, Джош.
– Твою мебель я сдал на хранение в небольшой склад.
Одежда и личные вещи упакованы и лежат в машине.
– Спасибо. – Нейт вовсе не был удивлен.
– Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно.
– Послушай, Нейт, будь со мной откровенен. Я читал о лихорадке денге. После нее требуется месяц полного отдыха.
Месяц. Это было началом борьбы за будущее Нейта в фирме. “Отдохни еще месяцок, старина. Наверняка ты еще слишком слаб, чтобы работать”. Нейт все знал наперед. Но никакой борьбы не будет.
– Я еще немного слаб, только и всего, – ответил он. – Я целые дни спал, пил много жидкости.
– Какого рода жидкости?
– Берешь быка за рога?
– Как всегда.
– Я чист, Джош. Не напрягайся. Никаких срывов.
Это Джош слышал много раз. Разговор получился немного более резким, чем хотели оба, поэтому потом некоторое время они ехали молча. Дорога была свободной.
Пока они не спеша двигались к району Джорджтаун, “понтиак” наполовину обледенел. В пробке на Чейн-бридж Нейт деловито сообщил:
– Джош, я не собираюсь возвращаться в контору. С этим покончено.
Джош внешне никак не прореагировал. Возможно, он был расстроен, потому что от него уходил старый друг и отличный юрист. Возможно, радовался, потому что отныне у него не будет причин для постоянной головной боли и волнений. А возможно, Джош остался равнодушным, потому что увольнение Нейта все равно было неизбежно. История с уклонением от уплаты налогов рано или поздно привела бы к лишению лицензии. Так что Джош лишь спросил:
– Почему?
– По многим причинам. Ну, скажем, я просто устал.
– Большинство юристов перегорают за двадцать лет.
– Вот я и перегорел.
И хватит об этом. Нейт все уже для себя решил, и Джош не собирался его переубеждать. Через две недели начинались игры за Суперкубок, а “Редскинз” в нем не участвовали. Разговор был переведен на футбол – так обычно делают мужчины, когда хотят уйти от трудных тем.
Даже покрытые толстым слоем снега улицы казались Нейту зловещими.
Стэффорды владели огромным домом в Уэсли-Хайтс, на северо-западе Ди-Си. Были у них еще коттедж на берегу залива и дача в Мэне. Четверо детей выросли и разъехались кто куда. Миссис Стэффорд предпочитала путешествовать, тогда как ее муж – работать.
Нейт достал из багажника машины кое-какие теплые вещи, потом с удовольствием принял горячий душ. В Бразилии напор воды казался слабее. И душ в его гостиничном номере никогда не был горячим, равно как и холодным. Кусочки мыла были меньше. Он сравнивал с Бразилией все, что видел вокруг. С улыбкой вспомнил душ на “Санта-Лауре”, веревку над унитазом, как он дернул ее – а тепловатая речная вода полилась ему на голову. Он оказался крепче, чем думал; приключение вообще многому его научило.
Неспешно выполняя привычный ритуал, он побрился и почистил зубы. Все-таки во многих отношениях приятно оказаться дома.
