Мистер Коркрэн вытаращил глаза.
– Точно, я кончу жизнь в сумасшедшем доме, – сказал он. – Чувствую, к этому идет дело.
Вместо того, чтобы предложить Коркрэну поиграть в гольф, мистер Эмберли поехал в Карчестер, где его ждали главный констебль и инспектор Фрейзер.
На их взгяд он выглядел обескураженным. Полковник Уотсон встревожился, инспектор возликовал. Инспектор шел по другому пути и считал его более перспективным. Он разглагольствовал, пока не понял, что мистер Эмберли его не слушает.
Полковник Уотсон, более проницательный, чем инспектор, наблюдал за Эмберли. Наконец он сказал:
– Вы близки к разгадке?
– Думал, что близок, – ответил Эмберли. – Впрочем, я и сейчас так думаю. Но единственная улика в деле куда-то пропала, и, откровенно говоря, я боюсь, что она либо попала не в те руки, либо уничтожена. Где она, я не знаю. Пока я не найду ее, ни я, ни вы не можем ничего сделать. Как только она будет у меня в руках, все дело будет решено.
Инспектор улыбнулся с чувством превосходства.
– Очень странно, сэр. Полагаю, она объяснит все – убийство Даусона и все остальное? Жаль, что вы сейчас ничего не можете нам сказать.
Глаза мистера Эмберли блеснули.
– Коль вы так заинтересованы в убийстве Даусона – отчасти неважное звено в деле, как я уже однажды говорил – я скажу, кто убил Даусона.
Полковник чуть не подпрыгнул:
– Вы знаете?
– Я это знаю со времени маскарада в особняке, – сказал мистер Эмберли спокойно. – Его убил Коллинз.
Полковник даже начал заикаться:
– Но… Но…
– Очень хорошо, сэр, – сказал инспектор, улыбаясь. – А такая вещь, как достоверное алиби, в счет не идет, как я полагаю?
– Вы должны всегда остерегаться алиби, инспектор. Если бы у вас было больше опыта в раскрытии преступлений, вы бы знали этот урок назубок.
Инспектор побагровел:
– Может быть, вы соблаговолите представить нам доказательство, мистер Эмберли?
– Его нет, – сказал Эмберли. – Единственный человек мог бы опровергнуть его алиби, но он не осмеливается. Вы также должны смириться с этим. Признания вы не получите.
– Очень интересно, – сказал инспектор саркастически. – И весьма похвально. В сущности, никакого обвинения в убийстве нет.
– Напротив, – сказал Эмберли.
– Понимаю, – сказал инспектор. – Я слышал ваше мнение о смерти Брауна. Собираетесь обвинить Коллинза в ней, полагаю?
– Коллинз, – сказал мистер Эмберли, берясь за шляпу, – меньше всех желал смерти Брауна, – он повернулся к полковнику Уотсону. – Что касается пропавшей улики, полковник. Если среди ваших подчиненных есть тактичный человек, только не Фрейзер, пошлите его поговорить с сестрой Даусона. Вполне возможно, что в момент убийства эта улика была при нем. Я хочу, чтобы все его личные вещи были тщательно осмотрены и все найденные бумаги переданы мне. Шанс не велик, но стоит попытаться. Особенно стоит обратить внимание на разорванные бумаги, полковник. Запомните, разорванные.
На пути в Грейторн он остановился в Аппер Неттлфоулде, чтобы повидаться с сержантом Габбинсом. Сержант занимался дорожной аварией, но выбрал время поговорить с Эмберли.
– Сделали, как я просил? – коротко спросил Эмберли.
– Да, сэр. Такер. Второй раз ошибаться он не будет.
– Тогда все в порядке, – сказал Эмберли и поехал домой.
Было уже девять часов вечера, когда напуганная горничная вбежала в гостиную в Грейторне и истерически воскликнула:
– О, сэр! О, моя леди! Воры!
– Что? – вскочил сэр Хамфри, уронив газету. – Где?
– О да, сэр! Так мне показалось. В комнате мистера Эмберли, сэр. Это меня так напугало, что мне плохо стало.
Эмберли посмотрел на нее с невозмутимым спокойствием.
– Что случилось? – спросил он.
Ее рассказ был запутан и изобиловал ненужными деталями, но, по сути дела, он сводился к тому, что несколько минут назад она поднялась в спальню мистера Эмберли приготовить постель ко сну и увидела, что в комнате все перевернуто. Все ящики выдвинуты, а их содержимое выброшено на пол. Небольшой письменный стол у окна тоже обшарили, а бумаги раскидали. Все чемоданы раскрыты, у кожаного портфеля, где мистер Эмберли, вероятно, хранит личные бумаги, вырван замок. Даже кровать вся перерыта, а что касается костюмов в шкафу, то она ничего подобного никогда не видела.
Она замолчала, чтобы передохнуть. Сэр Хамфри, пристально глядя на племянника горящим взором, сказал, что с него хватит. Леди Мэтьюс пробормотала:
– Лучше приберите в комнате, Молли. Он что-нибудь искал, Фрэнк?
Эмберли покачал головой:
– Довольно неглупо с его стороны подозревать меня, но не умно предполагать, что я могу оставить то, что ему надо, в своей комнате. Итак, он думает, что это у меня. Это кое-что проясняет.
– Какая удача, дорогой! Я рада. Но все-таки почему?
– По крайней мере, это означает, что вещь не попала в плохие руки, – сказал Эмберли, улыбаясь.
– Восхитительно, дорогой. Не волнуйся по пустякам, Хамфри. Нас это не касается.