– Очень хорошо, я не забуду, – сказала леди Мэтьюс. – Ты купила масло, дорогая? Что мы будем с ним делать? – Она направилась к выходу, бормоча: – Ириски или что другое. Почему я не сказала «апельсины»?
В особняке Нортон они сразу обратили внимание, что Джоан бледна и напугана. Коркрэн вполне наслаждался ролью защитника и объявил, что увозит ее к своим родственникам. Леди Мэтьюс это показалось прекрасной идеей. Девушка явно была в нервном возбуждении, и даже ее сводный брат – человек мало проницательный – был согласен с тем, что она выглядит нездорово и что ей стоит на время уехать из поместья. Он тоже намерен уехать отдохнуть, как только все прояснится.
Джоан не хотела возвращаться в особняк. Она не сможет выдержать здесь и дня, а ее отвращение к дому настолько велико, что она готова вообще не выходить замуж, чем идти под венец из этого ненавистного дома, о чем она заявила почти истеричным тоном.
Воспользовавшись моментом, ее жених предложил устроить бракосочетание в городе и даже выступил за то, чтобы провести его в бюро регистрации браков.
Джоан готова была согласиться на что угодно, но Фонтейн вмешался. Он согласен устроить бракосочетание в городе, но это должна быть торжественная церемония. В конце концов, приглашено много гостей, и не может быть никаких оправданий, чтобы праздновать такое событие украдкой. Разве леди Мэтьюс с ним не согласна?
Леди Мэтьюс согласилась. Она думает, что Джоан будет чувствовать себя совсем по-другому, когда покинет особняк и перестанет слышать разговоры об убийствах.
– И все таки, – сказала Филисити тоном неугомонного ребенка, – здесь никогда не было так увлекательно, как сейчас. Будет ужасно скучно, когда все закончится. Ведь только подумайте, что случилось за последние две недели! Три смерти, два ограбления. Я считаю, что это просто замечательно!
– Ограбления? Кого ограбили? – спросил Фонтейн.
– Нас, только ничего не взяли. Это было настоящее зрелище.
– Нам надо ехать, – сказала леди Мэтьюс. – Хамфри не любит, когда с ленчем запаздывают.
– Но я ничего не слышал об этом! – воскликнул Фонтейн. – Когда это произошло?
– О, первое произошло в тот день, когда папа и я приезжали к вам, чтобы поговорить о браконьерах, и он взял у вас эту… – Она поймала взгляд матери и, покраснев, замолчала.
– Взял у меня книгу? – сказал Фонтейн. – Помню. Он уже готов взять следующие тома? Разве он не говорил, что есть еще тома?
Филисити посмотрела на него.
– Вот что, – медленно проговорила она. – Это вы посылали за книгой или… или Коллинз приходил по собственной инициативе?
На минуту воцарилось молчание.
– Посылал за книгой? – повторил Фонтейн. – Коллинз?
– Я так и думала, что в этом есть что-то странное! – воскликнула Филисити. – Папе это страшно не понравилось. Коллинз пришел и сказал, что вы попросили его взять книгу назад. Вы просили?
– Нет, – сказал Фонтейн. – Конечно, нет! Он так и сказал, что я его послал? И ваш отец отдал ему книгу?
– Ну да, естественно. В ней что-то было спрятано, да?
– Дорогая, это смешно, – сказала леди Мэтьюс. – Уверена, это просто недоразумение.
– Но, мама, разве ты не понимаешь? Это очень важно! Только я совершенно уверена, что в книге ничего не было, потому что мы ее просматривали, разве не помнишь, после ограбления? И папа, должно быть, заметил это еще раньше, потому что он читал ее.
Она насупила брови, озадаченно обдумывая что-то. Улыбка исчезла с лица Фонтейна, глаза вперились в нее. Он сказал:
– Ничего не понимаю. Я, конечно, очень огорчен, что воспользовались моим именем для такого дела. Представляю, что подумал ваш отец.
– Ну, он был немного раздосадован, – согласилась Филисити. – Мистер Фонтейн, как вы думаете, мы близки к разгадке? Действительно ли в книге что-то было?
– Если что-то и было, то я не имею ни малейшего представления об этом, – сказал Фонтейн. Он отвернулся и взял сигарету из коробки, лежавшей на столе. – Мне кажется, что это, скорее, навязчивая идея.
Филисити не была удовлетворена его ответом.
– Но кража со взломом? Библиотека, папин кабинет и гостиная. Там все было перевернуто вверх дном. Но столовую не тронули и ничего не взяли. Я уверена, Коллинз думал, что там что-то есть, понимаете? Должно быть, он ошибся книгой. Представляю, как он был раздосадован! Папа ничего в книге не обнаружил и не выпускал ее из рук почти все время, если не считать десяти минут, когда он забыл ее в «Голове кабана», где мы встречались с Ширли.
Мягким голосом леди Мэтьюс вмешалась:
– Дорогая, какое живое воображение. Но мы действительно должны уходить. Прошу вас, не огорчайтесь, мистер Фонтейн. Простое недоразумение. Я передам мужу.
– Пожалуйста, будьте так любезны, – сказал он. – Я так… расстроен. Лучше бы этого не случилось.
Он, казалось, был огорчен больше, чем случай того заслуживал, и дал волю своим чувствам, грубо закричав вошедшему дворецкому, что ему тут надо.
Джоан успокоила его. Она сказала, что звонила Бейкеру, чтобы он проводил леди Мэтьюс.