— Будьте любезны, пройдите на свидетельское место.
Джош обошел вокруг столов, миновал судебных репортеров и занял место свидетеля, где, подняв правую руку, поклялся говорить только правду.
— Вы представляли интересы Троя Филана? — спросил Уиклифф.
— Да, ваша честь. В течение многих лет.
— Вы составляли для него завещание?
— Я составил их несколько.
— Вы составляли последнее завещание?
Повисла пауза, и по мере того как она затягивалась, Филаны все заметнее подавались вперед.
— Нет, я его не составлял, — наконец медленно ответил Джош, глядя на стервятников.
Слова были произнесены мягко, но прозвучали в напряженной тишине зала, словно гром. Реакция адвокатов была гораздо более быстрой, чем реакция наследников — не все из них способны были понять, что случилось. Дело принимало серьезный и неожиданный оборот. За столами снова воцарилось крайнее напряжение, в зале не слышалось ни шороха.
— Кто же составлял последнее завещание мистера Филана?
— Сам мистер Филан.
Этого не могло быть! Все они видели, как старик сидел за столом в окружении адвокатов, а психиатры — Зейдель, Фло и Тишен — напротив. Его объявили вменяемым на тот момент, а через несколько секунд после этого он взял пухлое завещание, составленное Стэффордом и одним из его помощников, подтвердил, что это и есть его последнее завещание, и подписал его.
Здесь не о чем спорить.
— О Господи! — тихо пробормотал Хэрк Геттис, но все его услышали.
— Когда он его подписал? — продолжил опрос Уиклифф.
— За несколько мгновений до смертельного прыжка.
— Оно написано от руки?
— Да.
— Он подписал его в вашем присутствии?
— Да. Есть еще два свидетеля. Акт подписания также зафиксирован на видеозаписи.
— Пожалуйста, передайте мне завещание.
Джош аккуратно вынул из папки конверт и передал его судье. Конверт был пугающе тонок. В нем не могло содержаться достаточно информации, чтобы распределить между родней Филана то, что ей по праву причиталось.
— Что, черт возьми, это значит? — прошипел Трой-младший ближайшему адвокату, но тот молчал.
В конверте лежал всего-навсего один желтый листок.
Уиклифф медленно, чтобы все видели, развернул его и несколько секунд внимательно изучал.
Филанов охватила паника, но они ничего не могли поделать. Неужели старикашка еще один, последний раз всех надул? Неужели деньги уплывут у них из рук? А может, он передумал и оставил им еще больше? Они толкали в бок своих адвокатов, но те хранили зловещее молчание.
Откашлявшись, Уиклифф сказал в микрофон:
— Я держу в руках документ на одной странице, предположительно собственноручное завещание Троя Филана. Сейчас я оглашу его.
«Последняя воля Троя Л. Филана. Я, Трой Л. Филан, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим категорически отменяю все предыдущие завещания и связанные с ними распоряжения и распределяю свое наследство следующим образом.
Своим детям, Трою Филану-младшему, доктору Рексу Филану, Либбигайл Джетер, Мэри-Роуз Джекмен, Джине Стронг и Рэмблу Филану, я оставляю суммы, достаточные для покрытия их долгов, существующих на сегодняшний день. Долги, сделанные позднее сегодняшнего дня, оплачены не будут. Если кто-либо из моих детей предпримет попытку оспорить настоящее завещание, распоряжение об уплате долгов этого ребенка аннулируется».
Последние слова услышал и понял даже Рэмбл. Джина и Коуди тихо заплакали. Рекс, поставив локти на стол, закрыл лицо руками, он оцепенел. Либбигайл, взглянув на Брайта и Спайка, воскликнула:
— Вот сукин сын!
Спайк согласился с ней. Мэри-Роуз прикрыла глаза рукой, адвокат погладил ее по колену. Муж в это время гладил ее другое колено. Только Трою-младшему удалось поначалу сохранить невозмутимость, но и его надолго не хватило.
Троим персонажам разворачивающегося действа еще предстояло выдержать удар. Ведь Уиклифф не закончил чтение завещания.
— «Моим бывшим женам — Лилиан, Джейни и Тайре — я не оставляю ничего. Они были достаточно обеспечены мной при разводах».
Лилиан, Джейни и Тайра, вероятно, подумали: какого черта они сидят в этом зале? Неужто они и впрямь рассчитывали получить еще денег от человека, которого ненавидели? Они ловили устремившиеся на них взгляды и попытались укрыться за спинами своих адвокатов.
Репортеры испытали моментальное головокружение.
Они должны были бы делать записи, но боялись пропустить хоть слово. Некоторые не смогли сдержать улыбок.
— «Все остальное свое имущество я завещаю моей дочери Рейчел Лейн, родившейся второго ноября одна тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года в Католическом госпитале Нового Орлеана, штат Луизиана, от ныне покойной Эвелин Каннингэм».
Уиклифф сделал паузу, однако вовсе не для драматического эффекта. Оставалось всего два маленьких абзаца, и основной удар детям и бывшим женам Троя Филана уже был нанесен. Одиннадцать миллиардов долларов уплыли к незаконнорожденной наследнице, о существовании которой никто не подозревал. Филанов, сидевших перед ним, только что обобрали до нитки, и судья ничем не мог им помочь.
