А представление шло своей чередой. Были номера более и менее удачные, бездарные клоуны не смогли испортить впечатление от дрессированных медведей, казалось, таких ласковых, работавших на манеже не просто здорово, а с удовольствием и задором. И конная группа на странной масти лошадках — белых в мелком черном крапе — показывала кураж высшей марки. До меня не сразу, но все-таки дошло: конечно, цирк нынче не тот, каким он был в годы моего детства, это естественно и закономерно: сегодня открыт сто семнадцатый сезон на обновленной арене, но в еще большей степени «не тот» я сам. Как это говорится: нельзя войти дважды в одну реку? До самого последнего времени я толком не ощущал мудрости этих слов. В цирке — ощутил. Жалею? Спрашивать так, по меньшей мере, не разумно. Знать, понимать, чувствовать, переживать надо стремиться, естественно, больше, ведь жизнь прекрасна своим многообразием, а иначе она превращается в жалкое существование.
Кажется, я сказал все, что готов был сказать, повторю — завещание грустного клоуна преследует единственную цель — поделиться с читателем нажитым и пережитым.
Вполне допускаю, что кто-то спросит: «А почему клоун назван грустным? Разве это правильно? Клоун должен быть веселым, развлекать и смешить всех…» Должен, наверное, и впрямь, веселить и развлекать публику любой ценой. Согласен. Но… «тот, кто постоянно ясен, — помните Маяковского? — тот, по-моему, просто глуп». Прикиньте, какое время досталось прожить этому клоуну? Через что он прошел вместе со своими сверстниками, сколько горя видел. Не стоит ли сказать ему спасибо за то, что сохранил кураж?! И позвольте пожелать вам на прощание: куража.
