— Как Леонид с его спартанцами, — Энтони вздохнул. — Их персы тоже не смогли взять в рукопашной и расстреляли из луков…
— А Батый, — продолжал Олег Никитович, — стоя над изуродованным телом Коловрата, сказал: «Когда бы этот воин служил мне, я бы держал его у самого сердца!» Потом приказал отдать труп русским пленным и отпустить их… А сам двинулся по нашей земле, множа горе и смерть. Пала Коломна. На очереди оказалась Москва — тогда просто пограничная владимирская крепость.
— Ну ч-чёрт! — снова не выдержал Энтони. — Это же прямо Толкиен какой-то! Нашествие Великого Врага из «Сильмарилионна»!
— Понял князь Юрий Всеволодович, — снова заговорил историк, — куда, в какую бездну, скудоумием своим и гордыней нелепой толкнул он русскую землю. Бросился собирать полки, оставив Владимир на родичей своих и воеводу Петра Ослядюковича. И молодые князья говорили: «Пойдём в поле и поревнуем за землю нашу и семьи наши…» Однако Пётр уговорил владимирцев отбиваться за стенами, да только не помогло и это… В летописи говорится, что татары «облегоша весь град». Нойон Гуюк захватил Суздаль и, пригнав под стены Владимира пленных, приказал казнить и пытать их на глазах у осаждённых. Но владимирцы не сдались. Тогда татары разбили стены камнями из пороков-катапульт и ворвались в город. Княгиня с детьми и последние защитники Владимира отступили к Успенскому собору, затворились в нём и погибли в огне, ответив отказом на предложение сдаться… Тем временем, князь Юрий, собрав тридцатитысячное войско, вышел на реку Сить; река эта текла через Ярославское княжество…
— Опомнился, блин, — вырвалось у меня. Сколько раз я слушал рассказы о монгольском нашествии и остро жалел, что не могу вмешаться! Олег Никитович кивнул:
— Да, было уже поздно… «И была бронь велика, и сеча зла, и лилась кровь, как вода,» — сказано в летописи. Князю Юрию повезло — он пал в бою и не увидел разгрома своей рати. Не увидел, как его племяннику Васильку, которому было всего семнадцать лет, татары предложили перейти на их сторону. Но Василько рассмеялся им в лицо и отверг вражьи посулы. Татары замучили парня… А орда уже валила на земли Великого Новгорода. Пограничный город Торжок на две недели задержал врага, и снова бились русские люди на порогах домов — гибли, но не отступали. Всего сто вёрст оставалось пройти татарам до Новгорода, но у местечка Игнач Крест Батый вдруг резко повернул обратно на юг. Начиналась распутица, да и донесли Батыю, что Новгород собрал сорок тысяч войска и «готовится всеми людьми стать крепко». А у Батыя оставалась едва половина его армии — остальные лежали в заснеженных лесах, под стенами городов, на полях выигранных битв…
— Струсил, — определил Энтони. И Олег Никитович вдруг улыбнулся:
