Мама рассказывала мне, что так «борзели» и «нарывались» во времена её молодости. Сейчас большинство шпаны не в силах усвоить сказанного, но тон и непонятность явного оскорбления её только больше «доводят». Так получилось и здесь — только среагировал не блондин, а татуированный, которому мы тоже, сразу видно, не понравились с первого взгляда. Он выпустил ведро и, перемахнув через сруб в молниеносном прыжке, врезал мне обеими ногами в грудь — ожидал такого развития событий!
Но и я ожидал чего-то подобного, потому что принял удар на боксёрскую зищиту — на предплечья. Однако, пинок был так силён, что меня буквально швырнуло в траву, а этот кадр сумел не только приземлиться, но и подставить блок под пушёчный свинг Энтони, скользнувшего вперёд в раскачивающемся боксёрском танце. Энтони тут же отскочил и ушёл от кругового удара ногой в голову — кажется, такое в кикбоксинге называется хай-кик.
Я как раз вскочил и успел перехватить блондина, уже понимая, что мы столкнулись отнюдь не с деревенскими парнями, балдеющими от жары и вознамерившимися отстаивать суверенитет своей родной Захребетовки кулаками. Блондин был одного со мной роста, тоньше — но не похоже, что он испугался или хотя бы заколебался. Неожиданно он стал словно бы меньше ростом — и я успел подпрыгнуть. Оказывается, он присел и круговым движением ноги попытался меня подсечь — прежде чем я контратаковал, он уже приплясывал в трёх шагах от меня, легко меняя стойку. На узком загорелом лице было равнодушие: не получилось — не очень-то и хотели…
Но и я занимался не кройкой и шитьём, а что самбо — самая эффективная форма контактного рукопашного боя, не признают только окончательно сдвинувшиеся на восточной философии. Поэтому вторая атака — быстрый удар кулаком в лицо — окончилась тем, что я швырнул блондина через себя и развернулся, чтобы прижать к земле… но этот козёл падал, как кошка — извернулся в воздухе и встал на ноги! Тем не менее, атаковать в третий раз он не спешил.
— Не стой, где попало, — сквозь зубы предупредил я, — а то ведь опять попадёт!
И всё-таки на этот раз попало мне — ногой в бедро, да так, что мне сразу стало скверно. Ногу словно парализовало, и блондин двинулся в решительную атаку — но тут же подался назад.
Энтони надвигался угрожающим скользом, поводя кулаками у лица. Его противник обливался кровью из носа и рта, лёжа на спине по другую сторону колодца. У англичанина был рассечён левый висок, алые струйки стекали по щеке на воротник камуфляжа.
— Файт ми, — бросил Энтони, — уэлл, ю, стинк![10]
Блондин бросил на меня быстрый взгляд — и метнулся в воздух в сокрушительной «вертушке». Энтони скользнул назад и вбок… а я, преодолевая боль — наоборот, вперёд. И через секунду наш второй противник оказался взят мной в захват древним, как мир, «двойным нельсоном» — руки, пропущенные сзади под мышки, давят на затылок врага. Блондин рванулся, но я без особой жалости надавил серьёзнее — и он, замычав, перестал дёргаться.
— Неплохо, — Энтони опустил кулаки. — Кажется, это называется «дабл нэлсн».
— Точно, — с одышкой сказал я. Блондин не трепыхался, но мне казалось, что я держу сжатую стальную пружину. — Теперь бы узнать, что им было нужно — деньги, или кулаки почесать?
— Не хочу показаться несправедливым, но, по-моему, это ты полез в драку, — заметил Энтони, доставая ведро из колодца и выплёскивая его на лежащего в нокауте татуированного. — Ну вот, похоже, я ему нос перебил… Открывай глаза, открывай! — Энтони помог ему сесть и прислониться к стенке колодца. Татуированный был в невменухе, и Энтони присел рядом.
— Отпусти, — процедил блондин, — скотина…
— Помалкивай, — заметил я, — а то шею сломаю…
— Да ты не грози. Ещё скажи, что всю деревню с кольями соберёшь.
— Какую деревню, баран?! — со звоном сказал он. — Мы в походе, я думал — это вы местные!
— По-моему, ты поторопился, — заметил Энтони, поднимаясь.
— Чёрт, — растерянно сказал я, начиная ощущать себя неудобно. — Если я тебя отпущу — полезешь драться?
— Нет, — помедлив, ответил блондин. Я убрал захват и шагнул в сторону, готовясь отразить любую попытку свести счёты. Но блондин подошёл к колодцу, наклонился над своим товарищем и длинно свистнул:
— Ой ё-моё-о… Мне пожалуй повезло, что я не с тобой драться начал… Саш, Саша, ты как?
— Добальдо, — послышался голос невидимого мне татуированного. Я подошёл следом. Энтони уже успел упаковать аптечку и сейчас деловито раскладывал её на траве. — Уди, — сказал ему татуированный. Переносица у него расплылась на треть лица и почернела.
— Не уйду, — спокойно возразил Энтони. — убери лапы, дурак, я помочь хочу.
— Да ты ему уже помог — дальше некуда, — хмыкнул блондин.
— Ну, знаешь. — сказал Энтони, что-то делая (татуированный зашипел и выругался), — попади он мне каблуком не вскользь, а прямо, я бы сейчас валялся с сотрясением мозга. Или вообще с проломленным черепом.
— С пдодобдедым, — уточнил Сашка-татуированный, — у бедя удад поддоды.
— Полтонны у него удар, — перевёл блондин. Подумал и сказал: — Только он врёт… врёшь, врёшь, не дёргайся!
