– Увы, я ничего не знаю твердо. Просто рассуждаю вслух. Ищу мотив убийцы и цепляюсь за каждую шероховатость в фактах… Кстати, Маша, когда ты подсчитывала суммы наследства, ты совсем не учла, что в него входит еще поместье. Оно стоит немало, на три-четыре миллиона долларов потянет, полагаю, а то и больше. В случае вашей смерти, Евгений Дмитриевич, его пришлось бы тоже делить, вы об этом подумали? А если у вас есть еще квартиры в центре Москвы, дорогие машины – то все это тоже входит в понятие имущества и подлежит разделу. Тем более что завещания нет. В нем-то вы могли бы указать, кому какие суммы причитаются, оставив большую часть Маше, вашей маме, сестре, Лене, не знаю. А без завещания – все поровну. Прикинем: три (минимум!) миллиона, разделенные на девять наследников… получается больше трехсот тысяч долларов каждому. И это не считая денег на вашем счету и во вкладах. Там, полагаю, тоже не мало.
– Даже не знаю, сколько сейчас, я редко в личный кабинет своего банка заглядываю… – пробормотал академик, совершенно обескураженный подсчетами детектива. – Я много зарабатываю, но у меня много трат. Я ведь всех содержу… И зарплату плачу работникам…
– Ладно, не принципиально, допустим еще сотня-другая тысяч долларов каждому. А это уже выливается в грандиозный мотив… Особенно если Юля уверена, что вы завещания не писали и что в случае вашей смерти дележка произойдет поровну. Она могла об этом как-то узнать? Задавала вам вопросы?
– Нет. Хотя погодите… Дайте-ка вспомнить… Был разговор. Она в очередной раз напомнила, что у ребенка день рождения. Я ответил, мол, спасибо что позвонила, а то бы я забыл… И она тогда говорит: «Надеюсь, ты про внука не забудешь, когда завещание станешь писать». А я ей в ответ сказал, что пока не собираюсь…
– Превосходно. Итак, Юля знает, что завещания вы пока не написали. И у вас
– Примерно.
– Ага… Адресом и телефоном Юли снабдите?
Донников пробежался по кнопкам своего смартфона.
– Вот, переписывайте, – показал он дисплей сыщику. – Вы все-таки считаете, что за покушениями стоит она?
– Не считаю. В данный момент я предполагаю, а не утверждаю. А там видно будет. Доброй всем ночи.
Поздним вечером все собрались в кабинете детектива на Смоленке: он сам и его пацаны, Игорь с Ромкой.
Игорь, отменный кулинар, приготовил ужин – Алексей был зверски голоден, так как горка бутербродов и ложечка жаркого из кролика превратились к этому часу лишь в смутное воспоминание; Роман приехал прямо из мастерской, где к концу трудового дня тоже успел нагулять аппетит. Игорь, напротив, был сыт: все то время, которое Алексей провел в подземелье, он сидел в отведенной ему у Донниковых комнате и ожесточенно играл в стрелялку, но Люба ухитрилась дважды за вечер накормить его.
Времени на готовку было мало, и Игорь просто нажарил огромную сковороду картошки с луком и кусочками курицы – но Алексею и Ромке это показалось пищей богов.
– В общем, так, – проговорил Кис, закончив поглощать ужин, – историю придется рассказать с самого начала, поскольку ты, Игорь, не знаешь ее последнюю часть, а ты, Роман, не знаешь вообще ничего. Помнишь девушку, Машу, с которой мы приезжали к тебе три дня назад, чтобы заменить разбитую фару?
– А тачка какая?
– У нее «Мини-Купер».
– Тогда помню.
– Ну вот, слушай…
Рассказывал Алексей обстоятельно, по своей привычке ничего не упускать из виду. Заодно он этим изложением проверял себя: правильно ли складывается мозаика фактов и догадок, не упустил ли он чего?
Игорь время от времени поддакивал или подсказывал слово, и все выглядело вполне стройно, детектив был доволен.
Кайф поломал его сын.
– Как же ты сразу не понял, что мотоциклист не мог быть послан кремлевскими отравителями? – перебил он Алексея.
– Я понял сразу! – возмутился Кис. – Сразу, как только мне представилась возможность спокойно поразмыслить. До этого информация валилась в мой мозг, как щебенка из самосвала, я не успевал ее отсортировывать. И потом, знаешь ли, откровение о том, что кто-то пытается отравить самого Президента, – оно несколько парализует. Тормозит умственную деятельность. Но как только я сумел сосредоточиться, у меня сразу же возникло ощущение, что за мотоциклистом стоит
– И это ощущение оправдалось?
– Дослушай и узнаешь.
Наконец Алексей подобрался к финалу своего повествования.
– Как видите, у меня пока нет никаких фактов против Юли. Но выяснилось, что у нее есть сын, причем примерно такого возраста, как мотоциклист. И скорее всего, она его обожает. Не просто обожает, а… У таких женщин, как она, как ее мать – женщин с несложившейся личной жизнью, – обычно много горечи в душе. Желчи, тоски, агрессии… Ну, как-то так. Я не психолог, так что получше сформулировать не могу.
