– А как он в дом попадет, Федя-то тут сидит, с нами! – озадачилась Наташа. – Кто ему ворота откроет и двери?
– Не беспокойся, тетя. Я все предусмотрела.
Маша подошла к двери, приоткрыла ее немного. Бросила взгляд на бабушку: мол, будь готова. Затем выглянула в холл.
– Вот он и пришел, – сообщила она, обращаясь ко всем. – Заходи, папа, все тебя ждут!
И она распахнула дверь настежь.
«Что-о-о?
Но тут же стихли.
В проеме двери появился Евгений Дмитриевич Донников.
Восклицания. Грохот стульев. Все, кроме Елизаветы Николаевны, вскочили со своих мест и замерли, не веря глазам своим. Потом все заговорили разом. Забасила Наташа, запищала Леночка, запричитали Дина с Любой, Люся с Петей обнялись и заплакали. Щеки Юли пошли красными пятнами. Федор, не в силах выдавить ни слова, хлопнул хозяина по плечу; Инга зашмыгала носом, утирая его платочком, Леонид загудел что-то неразборчивое; Васильич молча пожал академику руку; шофер Сергей бросился его обнимать. Женя, сидя на подоконнике, с живейшим интересом наблюдал за своими новыми родственниками.
Евгений Дмитриевич, отводя протянутые к нему руки, прошел к матери.
– Прости меня, мама. – И он опустился перед ней на колено.
Елизавета Николаевна молча обняла голову сына.
– Главное, что я дожила до этого дня, – произнесла она через некоторое время. – Этого могло и не случиться.
Академик поднялся.
– Знаю. И чувствую себя безумно виноватым… Хотя в случившемся моей вины нет. Обстоятельства сложились таким странным образом, что…
Все затаили дыхание. И услышали поразительную историю, которую потом долго еще пересказывали всем друзьям и знакомым.
– Как многие из вас заметили, у меня было плохое настроение до отъезда в Адыгею, – повествовал Евгений Дмитриевич. – Это связано с неприятностями на работе, которыми я грузить вас не стану. И я решил поехать отдохнуть к Алану – вы все его знаете, он гостил у нас не раз, и я к нему езжу практически каждый год. Там у нас все всегда происходит по одному сценарию: прогулки, пикники, шашлыки, хорошая компания и свежайший горный воздух. Алан очень гостеприимный человек, и я всегда устраиваю там «алаверды»: то есть приглашаю его с семьей и друзьями на пикник, который организовываю сам.
В тот день, когда я наметил свой пикник, я позаимствовал, как обычно, у Алана его «Ауди», чтобы съездить за продуктами в город, на рынок. Но неожиданно путь на горной дороге мне преградила машина. Это был внедорожник «Рено Дастер» с тонированными стеклами. Я сразу почувствовал неладное. Резко затормозил и попытался набрать номер Алана. Но не успел. Дверца «Рено» распахнулась, и человек в черной маске стремительно направился ко мне. В просвет открытой дверцы я успел заметить за рулем второго бандита, тоже в маске…
Алексей с Игорем расположились в холле на ступеньках лестницы и слушали рассказ академика: после явления отца Маша намеренно оставила дверь гостиной приоткрытой, как они договорились с самого начала.
Евгений Дмитриевич справлялся с ролью виртуозно, делая паузы в нужных местах и вздыхая время от времени. Не знай Кис с ассистентом правды, поверили бы ему безоглядно.
– Он ударил меня по голове, – продолжал академик, – вырвал телефон и вытащил из машины. Потом отволок к краю дороги и двинул мне под ребра ногой, сталкивая вниз… Я помню, как покатился по склону, все еще надеясь остаться в живых… Острые камни, которыми усеян склон, били меня в бока, ломали кости… Но я знал, что ниже пологий склон переходит в отвесный, – и там все, неминуемая смерть! Поэтому я пытался, превозмогая боль, за что-нибудь уцепиться… Как вдруг влетел головой в огромный валун, и… И все. Я потерял сознание.
Очнулся я в больничной палате. Как позже выяснилось, одна супружеская пара – местные жители – увидела меня, лежавшего без сознания на склоне, донесли до своей машины и привезли в село. К сожалению, оно находится с другой стороны горы, отчего Алан об этом не узнал. Там меня осмотрел местный врач и поместил в свою маленькую сельскую больничку. У меня оказалось несколько переломов, но доктор выходил меня. Тем не менее, когда я очнулся, возникла одна небольшая, но существенная проблема: я потерял память. Кратковременная амнезия. Больше месяца провел я в адыгейской деревне, не зная, кто я и откуда родом… У меня не оказалось при себе ни документов, ни телефона – все это осталось в «Ауди», – ничего, что могло бы дать подсказку. И все же в один прекрасный день память ко мне вернулась.
Тогда я и узнал, что, по мнению следствия, я сгорел дотла в рухнувшей в пропасть машине Алана. Что все считают меня погибшим и, более того, якобы мое тело переправили в Москву и с почестями похоронили…
Среди слушателей раздались сдавленные рыдания.
Кис посмотрел на Игоря.
– Классная беллетристика, – прошептал тот. – Я и сам почти плачу.
