Порой любовь играет с нами в прятки, но стремление найти ее разрушает все препятствия – и гордость, и предубеждения, и ложные представления о самом себе.
Старуха смахнула несуществующую пылинку с полки, на которой красовались аккуратно расставленные старинные игрушки – куклы с фарфоровыми личиками, тряпичные выцветшие клоуны, лошадки на колесиках, бравый трубочист, потрепанная обезьянка на велосипеде…
– Хлам… – проворчала она. И усмехнулась, коснувшись пальцами плюшевого медвежонка, которым играли дети в начале прошлого века. Взяла косолапого в руки, опустилась в кресло. Потом поднялась, открыла один из ящиков комода, выудила из-под пачки квитанций несколько фотографий, но, чуть помедлив, не глядя вернула их на прежнее место.
– Тьфу ты! Совсем расклеилась. Погода, видно, меняется…
Неодобрительно взглянув в окно, за которым сквозь кружево начавшей желтеть листвы виднелось серое небо с грозно нависающими тучами, она снова взялась за тряпку и полироль.
Деревья за окном пестрели зеленым с редкими вкраплениями желтого, но этим утром выглядели тускло. Небо было отчаянно серым. Свинцовые тучи повисли, как нарисованные. Ни туда – ни сюда. Противно. К тому же довольно холодно. И это – только третье сентября. А потом целая вечность – дожди и холод, снег и слякоть, когда деревья превратятся в чудищ из мертвого леса.
Ужасно. Впрочем, северный циклон, краски за окном и сезоны скорее всего не причем. Главное – климат в душе. Здесь собака зарыта.
Обыкновенное утро. Не начало, не кульминация, не развязка.
Все как всегда. Скука.
Вера оторвала хмурый взгляд от окна и проследовала в ванную. Из большого круглого зеркала на нее уставилась очень мрачная, точно обиженная, физиономия: нахмуренные темные брови, сощуренные серые с зеленью глаза, опущенные уголки бледного рта. И над всем этим копна пепельных, нечесаных волос.
– Красавица, – процедила она сквозь зубы и, открыв кран, сделала воду теплой, потом – почти горячей. Сбросив великоватый на ее фигуру махровый халат нежнейшего розового цвета, как в бой, шагнула под душ.
А что, собственно, произошло? Вот. Вспомнила. Смех и только. Сон приснился дурной. Это была паутина, которая скорее привиделась, нежели приснилась. Паутина как кокон оплетала ее постель, а нити, из которых она была соткана, напоминали корабельные канаты. Вера, не дыша, с ужасом ожидала появления гигантского паука, но его нигде не было. Одна лишь страшная угроза, к которой даже нельзя прикоснуться. Именно это ощущение неизвестно откуда грозящей опасности и не хотело покидать ее наяву…
Она вышла из ванной согретая и немного примирившаяся с серым днем за окнами. Теперь – кофе, просушиться, причесаться, немного разукраситься и – вперед.
Сегодня нельзя сидеть дома.
Раздался резкий телефонный звонок. Надо прикрутить этого горлопана. Телефон всегда вызывал у нее раздражение. Особенно по утрам.
– Доброе утро! Ты уже проснулась, или я разбудил?
Ну конечно, Игорь. Как всегда бодрый и в отличном настроении. Уже успел, небось, пробежаться по набережной.
– Утро, как утро, – мрачно рявкнула она.
– Ты снова не в духе, – огорчился голос на другом конце провода, – почему? Ты в отпуске, помнишь? Что может быть лучше? Отдыхай и наслаждайся!
Прямо-таки щенячья простота. Не за что даже зацепиться, чтобы душу отвести.
– Знаешь ведь, что по утрам я ведьма, – неохотно признала она.
– Ты ведьма всегда, – отозвался Игорь. В голосе его прозвенело неприличное восхищение. – Я, собственно, хотел пригласить на завтрак. Отметим третье сентября, пойдет?
Вера поморщилась, но постаралась, чтобы ответ прозвучал дружелюбно:
– Простенько, но сойдет. Я бы хотела в какой-нибудь кабак. Не кафе, не ресторан, ни всякое там суши, понял?
– Все, что пожелаешь, – радостно откликнулся Игорь.
Ах ты, Господи!
Да, они встречались, это правда. Все потому, что нужно жить разумно. Так, как живут другие и как советуют друзья. Беда же в том, что, когда она начинает жить разумно – внутри закипает бешенство. У нее нет сформулированных аргументов против. Только почва уходит из-под ног.
Вот ведь как разумно было бы в отпуск отправиться туда, где море, пальмы, солнце палит. Вера так и хотела сделать. Не получилось. Получая зарплату, она тут же отправлялась по магазинам, покупая всякие мелочи, без которых любой смог бы обойтись, а она – ни в какую. Да ладно. Она давно смирилась с тем, что разумная экономия – это не про нее. Так уж получалось, что последние дни перед зарплатой даже приходилось напрягаться. Не совсем, конечно. Ведь у нее есть Игорь. Завидный, прямо скажем, жених. Состоятельный, упертый, «слепой» на все ее выходки. Словом, мечта Полевой Мыши, но кошмар для Дюймовочки.
Она лениво закончила свой туалет. Теперь в зеркале отразилось вполне себе симпатичное лицо. Синева под глазами почти скрыта тональным кремом, под тяжелыми, черными ресницами мерцают чуть-чуть раскосые глаза. Персиковые румяна легко оттеняют скулы, такая же помада… Улыбнулась своему отражению.
Нет, не то. Это просто злой оскал какой-то.
Еще раз: посердечней, теплее. Плиззззз!
Черт, да улыбнись ты, кикимора!
Нет, сегодня что-то не срастается. Ладно.
