В этом есть очевидное противоречие моим словам: я пребывал камнем на ложе, и, тем не менее, жил такой жизнью, которая предполагала публичность обнаружения, правда, слишком своеобразное, вызывающее у меня недоумение...
Что это?.. как будто земля уходит из-под ног, гора стронулась и поползла в воду, ставшую кровью...
Закат ее сделал такой...
Камни вокруг кишат как муравьи, снуют, одни туда, другие сюда, спешат, переговариваются, обмениваются мнениями...
* * *
Я задумался и едва не проехал свою остановку... я поспешно покинул трамвай, глянул на гору, она и не думала трогаться с места, но закат пылал...
На месте дома вдовы догорали руины...
Я вдруг понял, что случилось что-то страшное...
Лия оставляла у вдовы близнецов, когда задерживалась в театре или у нее случались приступы...
У вдовы не было детей, и она с радостью брала близнецов на ночь и относилась к ним как своим собственным...
О вдове, впрочем, как и о Лии, рассказывали всякие истории, иногда утешительные с невнятными последствиями... может быть, это и сблизило их...
Между ними была трогательная и полная уважения привязанность...
В книге я не нашел подробностей случившегося... всего несколько строк, без какой бы то ни было завершенности...
Подобная незаконченность была присуща Мавру...
Случалось в книге обнаруживались и пропуски, пробелы, по всей видимости, идущие от реальности...
Лия как бы смирялась с тем, что ей придется оставить эту пустоту незаполненной...
И это касалось не только интимного...
Пустота была воплем, выражающим бессилие, и звучала как прелюдия к безмолвию вечности...
Для меня не было ничего более страшного, чем пустота, из которой я вышел...
Мне взбрело в голову представить эту пустоту... и я очутился на дне Черной Дыры, если у нее есть дно...
Взгляд не успевал запечатлевать увиденных там мной зрелищ...
Это область поэзии...
Поэзия не описывает ничего, что не соскользнуло бы в темноту непознаваемости......
Я открыл глаза и в смятении увидел эту пустоту на месте дома вдовы...
Пустота постепенно наполнялась подробностями...
Это было видение из прошлого, в котором был ужас, страх и смерть...
День почти ушел, и сумерки придавали этому видению некоторую осязаемость... я даже увидел над домом некий обманчивый в своей притягательности ореол, преисполненный смысла и навязчивого до боли искушения войти и остаться там...
Я вошел... какое-то время я блуждал, как в тумане... все окружающее виделось смутно, было лишено отчетливых очертаний...
Я повернул налево, потом направо...
Пока ничего реального, но вот обрисовался фикус в кадке... в детстве он представился мне неким мифическим чудовищем, охраняющим кровать с никелированными дугами и шарами...
Вдова спала и очнулась в геенне огненной вместе с близнецами...
Я не могу ее описать, представить... это то, что от меня постоянно ускользающее, ввергающее меня в ослепляющую темноту, которая лишала меня способности что-либо ощущать, кроме слез...
Слезы помогают мне видеть более отчетливо...
Темнота наполняется призраками вещей, которые могли и вовсе не соответствовать тому, что я видел...
Мы лежали с братом, обнявшись, у стены и смотрели на пламя в немом ужасе...
Языки пламени лизали нас, но не жгли...
Помню, я ощущал что-то неизъяснимо нежное, непостижимое, трогательное...
Я казался самому себе лишь бесплотной тенью в декорациях сновидения...
Нет ни дома вдовы, ни города, лишь некая безымянная пустота...
Я все еще не в состоянии ни уловить суть происходящего на фоне некоего помутнения сознания, ни вымолвить хотя бы слово в свое оправдание...
Я потерял брата... и пустота обвиняла меня...
Я находился между жизнью и смертью, хотя уже знал, что смерти не существует...
Смерть - это та же жизнь, которая заполняла все, и не вызывала у меня ни страха, ни сопротивления...
Какое-то время я провел в тревожном ожидании...
Я мог бы пребывать в этом состоянии достаточно долго...
Я видел только пламя... для смерти не было места, хотя она и царила вокруг, впрочем, едва ли это была смерть...
Возникло мимолетное ощущение, что смерть и есть жизнь...
В угасающем сознании я увидел вдову и брата в окружении неких темных сущностей и уподобительных изображений...
* * *
Мавр оставил книгу с медными застежками Лии, а Лия передала ее мне в приличном состоянии, даже не тронутую огнем с изображения неведомых мне растений и существ, имеющих много ног и лиц, в одеждах, украшенных письменами и символами...
Были в книге и грубые рисунки, совершенно несходные ни с чем из видимого и существующего, совершенно невиданные, несообразные, страстные, чувственные...
Движения их были исполнены бессмысленности, с преобладанием телесного влечения...
Являлись они из темноты, одетые пламенем...
Я увидел танцующую вдову... и себя... я напоминал извивающегося червя, что вызывало некоторое недоумение... почему?.. за что?..
Несообразность этих изображений поражала... они пытались вовлечь и меня в свои танцы, подражая друг другу, сколько возможно испытывая блаженство близости...
