Завещание ведьмы полностью

Я оглянулся, не увидел ничего нового и тут же стукнул кулаком по столу: хватит гнать пургу! Я – в доме бабушки, которая скончалась восьмого июля прошедшего года и благополучно похоронена на местном кладбище, потому в доме ее кроме меня никого нет и быть не может. Никого!

Тут я выключил кофейник и отпил глоток кофе. Последняя фраза моего внутреннего монолога кое-что мне напомнила: никого нет в доме? А как же кот Маврик и все эти вороны-сороки-совы? Где же они находятся в данный момент, почему не издают ни звука?

Ответ на один из этих вопросов тут же нарисовался за окном: черный упитанный кот с ленивой грацией спрыгнул с дерева, что было напротив окна, и, пройдясь до дома, сиганул на подоконник, а с него – в прикрытую форточку, распахнув ее по полной и свалившись прямо мне в руки.

– Привет, Маврик, – почесал я его за ушком, радуясь, что с котом разобрались быстро – вот он, прямо передо мной, нагулявшийся, в общем и целом довольный жизнью и собой.

Остальные персонажи, что первыми приветствовали меня, стоило только открыть двери дома, очевидно уже улетели на променад.

Я настрогал коту колбаски, подлил молочка и, на ходу допивая свой кофе, принялся одеваться. Решение пришло внезапно и словно само по себе: мне следовало вырваться из нечистого дома на улицы и проспекты Глухова.

Первым делом надо позвонить нотариусу, чтобы выяснить, где похоронена баба Арина и как туда можно добраться. Известное дело: по старому русскому обычаю необходимо навестить последний приют родного человека и почтить его память.

Ну, а уж потом я отыщу Глуховскую редакцию и без проблем дам короткое объявление: срочно продается дом ведьмы Арины.

Я вышел из дома ровно в десять часов. Мороз заметно спал, и солнце сияло в небе, невольно напомнив мне классические строчки, знакомые с детских школьных лет: «Мороз и солнце. День чудесный…»

Я, чуть ли не вприпрыжку поднимаясь в верхнюю, «городскую» часть поселка, сделал звонок Владимиру и за две минуты получил всю необходимую информацию.

Первое: баба Арина похоронена на вершине холма, что высится на выезде из Глухова. Второе: добраться туда проще простого, надо просто вызвать такси – в Глухове имеются аж две конкурирующие таксофирмы. Нотариус тут же продиктовал мне номер телефона, по которому я немедленно сделал вызов и уже через пять минут катил в побитом «москвичонке» к местному кладбищу.

– Помянуть кого хотите? – полюбопытствовал таксист, бросая на меня изучающий взгляд.

Я кивнул.

– Да. Бабулька у меня померла.

Парень только кивнул и больше за все пять минут езды до кладбища не произнес ни слова.

Мое первое и единственное «свидание» с бабой Ариной состоялось, когда я, пыхтя и утирая пот, поднялся-таки на самую вершину холма, невольно вспоминая наш краткий разговор с нотариусом по телефону на эту тему.

– Арина Ильинична за день до смерти вызвала меня, вручила конверт с деньгами и буквально продиктовала твердым голосом, что желает быть похороненной на самой вершине кладбищенского холма, в самом центре. Как она выразилась: «Чтобы я могла видеть весь поселок и охранять его от зла». Она также пожелала быть похороненной под простой гранитной плитой темного цвета с надписью из двух слов: «Арина Сорокина» – без отчества, без дат жизни. Разумеется, мы все сделали так, как она хотела. Вы легко найдете ее могилу, но хочу вас предупредить: подняться на холм, да по снегу – задача не из легких. Так что подумайте – может, лучше отложить посещение кладбища до весны?..

Разумеется, я легкомысленно отмахнулся от этого дружеского совета, и только остановившись у подножия холма и задрав голову, чтобы увидеть его вершину, почувствовал всю мудрость предупреждения. Но отступать было некуда, и я начал восхождение.

Я поднимался, стараясь поглубже «вбивать» ботинки в снег, цепляясь за покосившиеся ограждения старых могил, за корявые ветви деревьев, что росли вдоль тропы. Весь путь я вел внутренний монолог с бабой Ариной.