Между тем вещичек в карманах парня было негусто. Первым делом капитан потянулся к паспорту, который лежал в компании связки ключей, старой газетной вырезки, коробка спичек и пустой пачки от сигарет «Ява».
– Итак, наш покойничек – это Трофимов Сергей Владимирович, сорока восьми лет от роду, прописанный…
Тут Тюринский внезапно нахмурился и еще раз открыл паспорт на странице с фотографией, внимательно разглядывая лицо покойного.
– Послушай-ка, а ведь парень прописан у нас в поселке! Да и физия его кажется мне очень даже знакомой, и фамилия…
Несколько секунд он сосредоточенно хмурился на фотографию в паспорте и наконец хлопнул себя по лбу.
– Точно! Как я мог забыть! Когда же это было? – он почесал затылок. – Лет пять-шесть тому назад? Тогда я был участковым инспектором, и это дело вел Пономарев – нынешний пенсионер. Ну, конечно!
Я вежливо, но настойчиво попытался вернуть капитана ближе к теме: что конкретно произошло пять-шесть лет тому назад и какую роль в том сыграл этот Трофимов?
– Так он – убийца, наш нынешний труп! – торжественно провозгласил Тюринский. – В архиве я уточню, когда происходило все это дело, но прямо сейчас могу сообщить, что энное количество лет назад этот самый Трофимов убил по пьяному делу своего приятеля и собутыльника, которого весь Глухов знал под кличкой Америка – хрен знает, почему его так звали!
Капитан оживился, словно вдруг почувствовал интерес к происходящему, до того казавшемуся протокольной скукой.
– Так вот, Америка и Трофимов вместе работали в ЖКХ сантехниками, вместе выпивали, и однажды Трофимов угрохал приятеля, а потом ничего не мог вспомнить. Естественно, он бил себя в грудь и рыдал, что невиновен, но больше в той комнате с трупом никого не было! Его посадили, кажется, на пять лет. Стало быть, он вернулся из мест лишения свободы.
– То-то его ватничек показался мне подозрительным, – кивнул я. – Сейчас таких нигде не встретишь. Нигде, кроме зоны.
Тут капитан, словно вдруг припомнив, что он – главный Шерлок Холмс, а я – лишь заезжий любитель, посмотрел на меня строго и сурово и поднялся, всем своим видом предлагая мне покинуть помещение.
– Итак, с твоими показаниями все ясно, – он одернул свой мундир. – Завтра тебя вызовут для оформления протокола в надлежащем виде, а пока я с тобой прощаюсь, чтобы допросить остальных. Приятно было познакомиться!
Он протянул руку, и мы в очередной раз крепко пожали друг другу руки.
Я заверил Тюринского, что мне познакомиться с ним было тоже очень приятно и что по первому зову я прибуду, при необходимости повторю свой рассказ и подпишу протокол.
В коридоре я продиктовал дежурному полицейскому свой глуховский адрес и номер мобильника. Почти тут же дверь приемной приоткрылась, и показалось улыбающееся личико милой Ляли.
– Уже уходите? – она лукаво покачала головой. – А ведь ваше объявление так и не оформлено и не оплачено. Или вы уже не желаете продавать дом?
Разумеется, я желал – и продать дом, и немного поамурничать с приятной блондинкой. Втроем (я, Ляля и секретарша Татьяна Николаевна) мы быстро все дописали, оформили, я все оплатил, прибавив сотню дамам на «конфеты к чаю».
– Между прочим, я сегодня осталась без обеда и даже без чая, – кстати заметила, стрельнув в меня глазками, Ляля. – И, боюсь, голодать мне придется до вечера – теперь в красный уголок никого не пустят!
– Спроси у Тюринского и, если он не против, сбегай домой, перекуси, – простодушно предложила ей Татьяна Николаевна, не уловив сакральных интонаций очаровательной коллеги. – Сегодня никто тебя искать не будет – редактор еще неделю будет на больничном, а Галина Петровна появится только завтра.
Пришлось мне проявить здравую инициативу.
– А у вас в Глухове есть приличное кафе? Признаться, я тоже слегка проголодался и не прочь…
Я не успел договорить свой невинный вопрос, как Ляля тут же с готовностью поднялась, словно я уже пригласил ее в это самое кафе, и ослепительно улыбнулась всеми своими тридцатью двумя зубами.
– Самое приличное кафе в Глухове – «Розовый фламинго». Хотите сказать, что приглашаете меня туда?
Сами понимаете, мне только и оставалось, что подтвердить это.
Ругайте меня, называйте донжуаном или попросту бабником, но факт остается фактом: когда я сижу с интересной женщиной в интересном кафе или ресторанчике, меня так и тянет показать себя героем – смолить трубку, как комиссар Мегрэ, или палить из пистолета, как Джеймс Бонд.
Едва мы с Лялей устроились за столиком в глубине зала симпатичного кафе «Розовый фламинго» и сделали заказ по полной программе, включая изрядную бутыль мартини, как меня понесло. Чего я только не напел порозовевшей от приятного волнения девице! Я, дескать, тружусь в косметической парижской фирме лишь для прикрытия, а на самом деле…