Она улыбнулась. Вновь придвинула стул, положила локти на стол, уперлась подбородком в собственные кулаки, посмотрела мне прямо в глаза. И приняла решение – удовлетворить мое любопытство. По крайней мере, частично.
– Будь по-вашему. Так вот, я родилась в Париже. Единственный ребенок, как и вы. Мои родители оба на пенсии… Они потрясающие люди. Мне с ними очень повезло.
– У меня была замечательная мать, поверьте…
Она улыбнулась.
– А чем они занимались прежде? – не отставал я.
– Отец всю жизнь отдал системе национального образования, он преподавал филологические науки в выпускных классах и в университете. Именно он привил мне критический дух, как принято говорить. Летом у него был двухмесячный отпуск, и мы с ним побывали почти везде. Мама иногда присоединялась к нам на три недели, но все остальное время я проводила только с ним. Это было изумительно! Мы посетили Соединенные Штаты, Китай, Москву, даже Японию и Индию! Когда я думаю об этом, мне становится стыдно, ведь он меня так избаловал! Взамен он требовал одного – чтобы я вела бортовой журнал.
– Занятно…
– Каждое лето я заполняла тетрадь в сто страниц, описывая свои впечатления о стране, где мы побывали…
– Вы сохранили эти тетради?
– Конечно. Писала я отвратительно, но отец внимательно читал каждую страницу, и я страшно этим гордилась. Я уже воображала себя великим репортером…
– А ваша мама?
– Она была врачом. С ней мы общались меньше. Но это необыкновенная женщина. С очень сильным характером, очень мужественная, очень преданная…
– В общем, детство у вас было идеальное?
Она прервала свой рассказ и склонив голову к плечу, стала изучать меня, словно пытаясь что-то прочесть в моих глазах.
– Идеальное? Да, может быть. Вы хотите сказать, что я барышня избалованная и испорченная?
Я не смог сдержать улыбки.
– Вовсе нет! Напротив, очень мало таких людей, которые понимают, чем они обязаны родителям. Это так… так трогательно. Мне даже захотелось познакомиться с ними!
– Кто знает? Когда все закончится, мы могли бы заглянуть к ним. Отец превосходно готовит…
– А, так и это у вас от него… Забавно, но вы, похоже, были более близки с отцом. У меня же все наоборот.
– Так мне и показалось…
Вновь она проявила сдержанность и не попыталась разузнать больше. Наверное, сумела понять, что я не очень-то жажду распространяться об отношениях с отцом. Все-таки его присутствие ощущалось.
– У меня тоже есть вопрос, – сказала она. – Отчего Нью-Йорк?
Я вытаращил глаза:
– Отчего Нью-Йорк? Не знаю! Откровенно говоря, думаю, что я выбрал наугад. После смерти матери у меня было только одно желание – оказаться как можно дальше от отца. Билет до Нью-Йорка стоил не так уж дорого, и я не стал особо раздумывать. Мне просто не хотелось оставаться во Франции. А потом я влюбился…
– В обитательницу Нью-Йорка?
– Нет. В Нью-Йорк.
– Вот как? Значит, нью-йоркской женщины в вашей жизни не было? – удивилась Софи, и в глазах ее зажегся насмешливый огонек.
– Нет-нет. Это все равно что переспать с одним из своих персонажей! Была одна женщина из Калифорнии, но мы с ней не подвели статистику и развелись после нескольких лет супружеской жизни…
– Подождите. Богатый сценарист из Нью-Йорка, автор популярного сериала и все еще холостяк?
– О, не заблуждайтесь, особого счастья мне это не принесло…
Она отмахнулась от этих слов, и я не смог понять, было ли это жестом недоверия или сострадания.
– А вы? Живете одна? – небрежно спросил я.
– Нет, с моим ноутбуком! – с иронией парировала она.
– Да нет, я серьезно…
– Не знаю, может ли журналистка жить вместе с кем-то. Не знаю даже, хочется ли мне этого. Я никогда не сижу на месте, вечно сую нос в чужие дела, занимаюсь самыми невероятными расследованиями и прихожу от этого в экстаз… Половину времени я трачу на телефонные звонки, вторую половину – на Интернет. Когда случаются редкие передышки, я иду к врачу, чтобы он выписал мне успокоительное! Нет, я и в самом деле не смогла бы создать семью.
– И вы никогда не были влюблены? – осмелел я.
– Почему же? Была.
В разговоре возникла пауза. Нечто неуловимое. Словно она взвешивала меня на невидимых весах. Я ждал.
– Я была влюблена в одну… в одного человека, который преподает историю искусств и математику.
Вот так. Она запнулась перед словом «человек». И я был уверен, что она хотела сказать «женщина». Она выдала себя. Я улыбнулся.
– А кто вам сказал, что в этот самый момент я не влюблена? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.
Я не ответил. Софи обладала даром приводить меня в замешательство. Она об этом знала. И обожала это делать.
