столичной диве, упорхнувшей от меня к другому
Я был жалок с тобой, себя жалел,
Я был мал тогда, еще не успел
Нюхнуть пороха отношений,
Предстать чей-то мишенью.
Я оправдывал себя, ярко горел
Но, в конце концов, перегорел,
И стал самого себя тенью,
Падая чуть не на колени.
То было лунное затмение,
Моих стихов обострение,
