Вероятно, не все из опубликованных притч можно назвать таковыми. Вот, например, в главе 13 Матфея, стихи 44-48, в которых я выделил три притчи, говорящих о сравнении Царствия Небесного а) с сокровищем, скрытом на поле и найденном человеком, б) с прекрасной жемчужиной, ради которой купец продал всё своё добро, в) с неводом, в который уловилась всякая рыба, в том числе и плохая, хорошая – это то, что и надо, а вся плохая была выброшена вон. Конечно, от этих куцых притч очень отличается притча о двух сыновьях, приведенная в главе 21 (28-32), или, например, притча о злых виноградарях, которую можно почитать в этой же главе непосредственно за притчей о двух сыновьях (стихи 33-41). Да и притча о работниках в винограднике и их плате за работу (см. главу 20, стихи 1-16) тоже отличается от тех, «куцых» притч.
И всё же. В начале этой главы у Матфея записано (1-3):
«Вышед же в день тот из дома, Иисус сел у моря. И собралось к нему множество народа, так что Он вошёл в лодку и сел, а весь народ стоял на берегу. И поучал их много притчами, говоря…».
Бесполезно говоря, поскольку, как Он потом отвечал на вопрос Своих учеников, ничего этот народ не понимает. Тогда к чему бесполезно и бессмысленно сотрясать воздух? Народ гонять за Собой. Для учеников? Так и обособьтесь от народа, да и без всяких притч, напрямую, расскажи им, о чём Ты хотел сказать. Вполне возможно, что Иоанн как раз этим и озаботился, не указав ни одной притчи. Зачем понапрасну изводить чернила, бумагу, да и время, на то, что совершенно бессмысленно. Достаточно простых бесед с учениками за круглым или продолговатым столом, за трапезой или в дружеском разговоре.
И ели все и насытились; и набрали
кусков хлеба и остатков от рыб
двенадцать полных коробов; было
же евших хлебы около пяти тысяч мужей.
Мар. 6:42-44.
Иисус отправил учеников в лодке на другой берег, а Сам остался помолиться (кому? чему? зачем?). Ночью, уже помолившись, Иисус пошёл к ученикам по воде. Ученики, понятно, перепугались. И чего же тут непонятного? Они Ему просто не верили, и всё. А иначе, если они почитали Его за Господа, то чего тогда бояться? В порядке вещей. Шагает себе Господь, где Ему вздумается, а хоть бы и по воде. А эти прид… (вот, опять напрашивается это нехорошее слово, прости, Господи), а эти умники, подумали, что к ним призрак идёт. Но Иисус пристыдил их: «Это Я, не бойтесь!» Пётр не верил своим глазам: «Ну-ка, учитель, разреши, я к Тебе пойду?» «А чего, – отвечает Иисус, – дуй по прямому». Но Пётр тут же провалился в воду и завопил: «А-а-а! Господи, спаси меня!» Вспомнил-таки про Господа, алиментщик. Вот с этих пор и стали ученики признавать в Иисусе Господа. Скорее всего, что Пётр к Богу обратился за помощью. Но Иисусу лестно было, что Его назвали так, хотя Он никакой не Господь, а Сын Господа, протянул руку Петру, хотя теперь мог бы и без рукоприкладства утвердить Петра на воде. Потом, конечно, понял Свою оплошность и говорит: «Что же ты, первозванец, во Мне усомнился?»
Мало было до этого доказательств для учеников. Так надо было ещё по воде пошагать. А ведь до этого такие доказательства были, согласитесь, что шагание по воде прочно меркнет в их славе. «Ну вот, – говорят, – теперь Ты точно смахиваешь на Сына Божия». Да и была ли необходимость в передвижении Иисуса по воде? Нет, конечно. Он мог просто-запросто появиться в лодке. Раз! – и на месте: «Здорово, молодцы!» Это было бы гораздо чудесней. Но, вероятно, боялся сильно напугать Свою команду, тем более, что часть из них спали.
Но до хождения по воде случилось страшное несчастье, даже, можно сказать, убийство. Обезглавили Иоанна Крестителя. Обезглавили этого Иоанна только Матфей, Марк и Лука. А тёзка Иоанн об этом не обмолвился (вот как Иоанн вспоминает своего первого учителя – просто никак). Не обмолвился Иоанн и о том, что Иисус очень опечалился, услышав о смерти крёстного, и удалился в пустынное место. Благо, там было много всяких пустынных мест. Правда, Марк удалил в пустынное место не только Иисуса, но и всех его учеников. Так им приказал Иисус. И этому нужно верить, поскольку Марк – историк. Лука об убийстве Иоанна Крестителя подробностей не знает: за что, зачем и как. Правда, как – знает. Но не пишет, печалился ли Иисус об этом. Но это мелочи, к которым дело не относится. Ну что, в конце концов, к этому так придираться. Печалился, конечно. Так печалился, что не заметил, как пошёл по воде к Своим ученикам. Совсем был не в Себе.
