– Нет, ты ошибаешься. Представляешь, недавно надо мной появился новый сосед, какой-то недотепа. Залил меня, пришел извиняться… Так мы и познакомились. Переехал недавно и еще не освоился.
– Не освоился настолько, что забыл выключить кран с водой? – иронично спросил Вася.
– Именно! Если бы ты его видел! Классический ботаник, у которого руки растут не оттуда, откуда надо. Маменькин сыночек. А теперь он звонит мне, предлагает сделать ремонт для ликвидации последствий залива. Видимо, боится, что я обращусь в суд.
– Серьезно залил?
– В коридоре вздулся паркет, придется менять и переклеивать обои.
– Повезло тебе!
– Не говори! Но чего мы о моих проблемах в самый разгар рабочего дня? Я тебя слушаю. Что там с Анастасией? – подобралась Анна. – Как она связана с политикой?
Вася кивнул, налил кофе и себе и начал:
– Как ты знаешь, практически все императорские семьи состоят в родстве. А Первая мировая война развела родственников – кайзера Вильгельма и Николая Второго – по разные стороны баррикад. Или вернее – по разные стороны фронта. Дружеские отношения были забыты, когда на авансцену выступила политика. Каждый искал выгоды для своей страны. Именно выгода и целесообразность с тех пор и определяли поступки кайзера Вильгельма и короля Великобритании Георга Пятого, который когда-то дружески называл Николая Второго кузеном Ники. Нужно сказать, что отказ Георга Пятого принять российского императора вместе с семьей потрясла даже членов Временного правительства. Интересен факт, что позднее документы, касающиеся этой стороны международной политики, исчезли из официальной корреспонденции – бумаг английского короля и министерства иностранных дел той эпохи сейчас не найти…
Двери лифта раскрылись, и Анна вышла на темную лестничную площадку.
«Опять перегорели лампочки», – отметила она машинально.
Лампочки перегорали часто, но вкручивала их только Анна, остальным до этого не было никакого дела, и если бы она не проявляла заботу об общем коммунальном хозяйстве, то на лестничной площадке все время царила бы темнота.
Иногда она спорила с Васей Курочкиным – является ли такой пофигизм приметой сегодняшнего дня или равнодушие к окружающему миру, к тому, что лежит за пределами собственного пространства и собственного «я», было свойственно человеку всегда? Анна стояла на позиции, что это характерная черта современности. Вася уверял, что такое отношение можно найти и в других эпохах.
– Ничто не ново под луной, – любил говорить он. – Не преувеличивай, Анна, и не демонизируй сегодняшний век. Все повторяется. Просто на разных витках истории…
– Не знаю, – возражала ему Анна, – не знаю. Все-таки мне кажется, что наше время характеризуется удивительным бессердечием и равнодушием. И никто не сможет переубедить меня в обратном…
Из темноты на Анну надвинулась какая-то фигура, она вскрикнула, и сумки с продуктами выпали у нее из рук.
– Простите, я напугал вас, – раздался глуховатый голос, принадлежавший тому самому соседу-недотепе, который залил Анну. – Это я – Матвей.
– Господи! Матвей, что вы здесь делаете?
– Вас жду. А вы подумали – грабитель? Кажется, в вашей сумке, судя по звуку, что-то разбилось.
– Да. Наверное, бутылка вина… – Анне стало стыдно, что Матвей подумает о ней как об алкоголичке, которая в одиночестве хлещет вино. Но последнее время бокал-другой помогал ей успокоиться, давал чувство эйфории, она забывала о Даниле. Ведь как бы Анна ни хорохорилась перед Васей – разрыв с Данилой дался ей нелегко. Тяжелые мысли о неустроенной судьбе и одиночестве просто так прогнать не удавалось.
– У нас намечается семейный праздник, – фантазировала на ходу Анна, радуясь, что в темноте не видно, как она покраснела. – Вот я и решила прикупить вино.
Тут же ей стало неприятно: что она оправдывается перед чужим человеком?
– Простите, – виновато проговорил Матвей. – Давайте, я помогу донести сумки.
Анна открыла дверь. Матвей поставил сумки на пол в прихожей и застыл.
– Так что вы хотели, Матвей?
– Еще раз осмотреть ущерб, который я вам нанес.
– Ущерб? – не поняла Анна.
– То, что я залил.
– А… Проходите, смотрите. Я буду на кухне.
Анна чувствовала себя не просто усталой – вымотанной. Она сидела в офисе до последнего, потому что не хотела идти домой. Дома была тишина. И пустота. И собственные глупые мысли.
Вино залило продукты. Анна выбросила разбитую бутылку в мусорку и рухнула на табурет, прикрыв глаза.
Очнулась она от того, что кто-то легонько тряс ее за плечо.
– Вам плохо? – склонился над ней Матвей.
– С чего вы взяли? – с некоторым раздражением спросила Анна.
– Ну вы такая бледная, уставшая… Мало ли?
– Все со мной в порядке, – проговорила она, но поняла, что срывать злость на постороннем человеке – последнее дело, и мягко добавила: – Но спасибо за заботу.
Новый сосед был ее ровесником или чуть моложе. Худой, долговязый, с длинными, как у девушки, ресницами и длинными темными волосами, которые он собирал сзади в хвостик. Черты лица у Матвея были приятные. А двигался он осторожно, даже робко, словно боялся чего-нибудь разбить.
