Все выжидательно смотрели на него, но Матвей не обращал ни на кого внимания, словно находился в полном одиночестве. Он снял очки, прищурился.
– Вы уверены, что брали талисман на прогулку?
Рита вспыхнула.
– Вы думаете, что я все выдумала? Взяла и на месте сочинила эту историю?
Матвей предупреждающим жестом вытянул вперед руку:
– Нет-нет, я ничего такого не говорю, я просто призываю еще раз все вспомнить – как было. Если это возможно. Память иногда нас подводит, даже если мы этого и не замечаем.
Рита отвела взгляд.
– Я вижу, мне никто не верит, – сказала она трагическим шепотом.
Мария обняла ее за плечи, с невольным упреком посмотрев на Матвея.
– Хорошо, я попробую, – вздохнул он. – Только все оставайтесь на месте. А я пойду…
Девушки остались стоять у входа в сквер, а Матвей медленно пошел по аллее. Его путь со стороны выглядел странно: он шел не по прямой, а зигзагами, петляя. Часто останавливался и застывал на месте. Иногда он поднимал голову вверх, словно ожидая подсказки от небес, потом снова двигался по своей собственной траектории. Наконец, он вернулся.
– Пока ничего.
– Ничего! – горько вздохнула Рита. – Так я и думала.
– Я сказал – пока.
– Я вас понимаю, помочь мне никто не может. Спасибо хотя бы за попытку. Это тоже дорогого стоит. – Она выпалила эти слова на одном дыхании и замолчала.
Матвей развел руками.
– Нам пора. Еще раз спасибо. – Рита потянула Машу за рукав.
Маша распрощалась с Анной и Матвеем, виновато пожав плечами. Этим жестом она извинялась за слишком эмоциональное поведение подруги. Матвей сухо кивнул в ответ, Анна выдавила «до свидания». Она словно чувствовала вину за то, что Матвей не нашел талисман и тем самым не оправдал надежд, которые на него возлагали.
Домой они возвращались молча. Анна размышляла, что не всегда помощь может быть уместна и желанна. Это был тот случай, когда не следовало ее предлагать. Потому что неоказанная помощь всегда невольным грузом вины ложится на того, кто был ее инициатором.
На другой день вечером Матвей пришел к ней.
– Привет! – сказала Анна, открыв дверь.
Матвей молча протянул руку. На его ладони лежала картинка размером со спичечный коробок. На картинке был изображен средневековый Иерусалим.
– Что это? – удивилась Анна.
– Талисман той девушки. Она все-таки ошиблась, как я и подозревал. Она потеряла эту вещь не в сквере. Я это сразу почувствовал, но она была смущена и раздражена и поэтому не поверила мне. Я понял, что в тот момент с ней лучше не спорить. Да и вообще у всех вас аура была слишком яркой и напряженной. Завышенные ожидания часто мешают плодотворной деятельности. Это тоже нужно учитывать.
– Ты молодец, Матвей, – улыбнулась Анна. – Я так рада, что ты все-таки нашел этот талисман.
Анне показалось, что Матвей посмотрел на нее с некоторым сожалением.
– Важен не результат, а последствия, которые могут иметь совершенно обратное значение. Ты мне вчера не поверила. Я это почувствовал.
Анне стало стыдно.
– Прости.
Матвей вздохнул.
– Прощение в данном случае не требуется. Свяжись с той девушкой, нужно вернуть ей талисман.
– Да, конечно, я позвоню Марии. Рита сейчас живет у нее.
Рита была счастлива.
– Талисман нашелся! Какой же он умница, этот Матвей! Я побежала, мы договорились встретиться у того сквера.
Когда Рита вернулась, Маша сидела на кухне и перечитывала дневник Веры Шуазье.
– Ну как? – спросила она, подняв голову. – Все в порядке?
Рита почему-то не выглядела счастливой и восторженной, она стояла, прислонившись к дверному косяку, немного бледная.
– Не знаю, – наконец сказала она. – Может быть, и не в порядке. Но это уже не важно.
Маша обратила внимание, что Рита успокоилась и перестала злиться, когда разговор заходил об ее родственниках. По вечерам она куда-то уходила и возвращалась поздно – часов в одиннадцать, а то и в двенадцать. Маша не выдержала и спросила ее об этом. Она понимала, что проявляет неприличное любопытство, и ругала себя. Но Рита ответила:
– Я встречаюсь с Матвеем. Он мне здорово помогает. Как психолог.
Маша удивилась.
– Понимаешь, – Рита сидела на кухне в своей любимой позе, уткнувшись подбородком в колени, – Матвей пережил страшную драму – у него в катастрофе погибли мать и сестра. Он остался один. Он тоже был с ними в момент трагедии, но выжил. И Матвей сказал мне мудрую вещь: только смерть все отменяет, и только смерть показывает, что ничего уже не исправишь и не сделаешь. Пока мы живем, всегда есть возможность и ошибаться, и исправлять ошибки. По крайней мере, я перестала болезненно реагировать на своих близких. Я еще не знаю, как поступлю, но эта проблема потеряла для меня свою остроту. Я успокоилась и стала на многое смотреть другими глазами. Благодаря Матвею.
– Это видно по тебе…
– Правда? Хорошо. – Рита о чем-то задумалась.
– А с Элиавом ты сейчас общаешься? – спросила Маша.
– А это здесь при чем? – нахмурилась Рита. – Конечно, общаюсь. И вообще… – Фразу она не закончила.
– Ладно. Пошли спать, – сказала Маша. – Мне вставать завтра рано.
– Ты иди, я еще здесь посижу…
