Для этого необходимо «обеспечить полное осведомление обо всем, что происходит в разных группировках духовенства, верующих и пр.», а также взять «под защиту государственной власти тех священников, которые открыто выступают в пользу изъятия… К учету изъятых церковных ценностей при помголах допустить в губерниях и в центре представителей лояльного духовенства, широко оповестив о том, что население будет иметь полную возможность следить за тем, чтобы ни одна крупица церковного достояния не получила другого назначения, кроме помощи голодающим».
Главная задача состоит в том, чтобы «агитации придать характер, чуждый всякой борьбы с религией и церковью, а целиком направленный на помощь голодающим». Повсеместно должны функционировать «официальные комиссии или столы при комитетах помощи голодающим для формальной приемки ценностей, переговоров с группами верующих и пр. Строго соблюдать, чтобы национальный состав этих официальных комиссий не давал повода для шовинистической агитации».
Одновременно необходимо создать на местах секретные комиссии из числа руководителей губкомов, военных и других должностных лиц, которые вместе с Центральной комиссией должны будут, предварительно «тщательно подготовив все в деталях», руководить всем процессом изъятия ценностей, «ни в коем случае не форсируя слишком кампанию и не прибегая к применению силы, пока политически и организационно вся операция не обеспечена целиком».
«Видных попов по возможности не трогать до конца кампании, но негласно, но официально (под расписку через губ-политотделы) предупредить их, что в случае каких-либо эксцессов они отвечают первыми»657.
Ознакомившись с этим документом, Ленин 19 марта направляет членам Политбюро письмо — то самое «знаменитое» письмо, без которого и поныне не обходится ни одно из творений «лениноедов», обвиняющих Владимира Ильича в стремлении разгромить Русскую православную церковь как таковую и физически ликвидировать духовенство в целом как сословие.
Но это заведомая неправда. Не затрагивая, в отличие от Троцкого, внутрицерковные разборки, Ленин пишет не об отношении к религии или церкви вообще, а лишь о «реакционном духовенстве», т. е. той малой части священнослужителей, которая, в отличие от прочих пастырей, изначально активно противостояла Советской власти.
И он рассматривает их не как служителей культа, а исключительно как политических деятелей, которые уже после окончания Гражданской войны попытались
В голодной стране, где большинство населения считало себя верующими, при том количестве неустройств и безобразий, которые действительно имели место, призыв Патриарха к религиозному протесту вполне мог стать объединяющим моментом для всех недовольных и полностью дестабилизировать обстановку в стране.
А тогда прощай не только спасительный сев, но и та попытка устроения гражданского мира, который после стольких мучений выстрадала Россия. Один из знакомых Екатерины Кусковой именно в это время заметил: «Религиозный пафос верующих так же насыщен враждой и ненавистью, как пафос марксистский… Война еще в душах… Все ею отравлено»658659.
Короче, это был конфликт не между религией и «богоборческой властью», а между двумя политическими силами — государством и церковными иерархами, способными поднять против него массу. Причем в то самое историческое время, которое справедливо называют «моментом истины».
Поэтому, пишет Ленин, — «именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления…
Ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие этой массы, либо, по крайней мере, обеспечил бы нам нейтралитет этих масс…»1
Речь шла не об экспроприации имущества сельских приходов или тех городских церквей, которые сами едва сводили концы с концами и оставались в стороне от политических игр. Ленин дважды указал в письме, что изъятию подлежат прежде всего ценности «в наиболее богатых лаврах, монастырях и церквах»660661.
Что же касается «шуйских мятежников» и других «самых влиятельных и опасных черносотенцев… не только этого города, а и Москвы и нескольких других духовных центров», — пишет Ленин, то —
