На следующий день, 23-го, Ленин поехал на Ходынку в Сол-датенковскую больницу, и в 12 часов профессор Борхардт, которому ассистировал Розанов, провел операцию по извлечению пули. Розанов «был уверен, что операция будет амбулаторная и Владимир Ильич через полчаса после операции поедет домой. Борхардт категорически запротестовал против этого и потребовал, чтобы больной остался в больнице хотя бы на сутки»702.
Спорить с ним не стали, в женском корпусе отыскали изолированную палату (№ 44), где Ленин переночевал, сделал перевязку, а потом уехал домой. Самое время было отправиться на отдых. Вот только на Кавказ Владимир Ильич уже не рассчитывал…
В уже приводившемся письме от 17 апреля Владимир Ильич написал Серго Орджоникидзе, что желал бы, чтобы дом, в котором его намерены поселить, не протекал и отапливался. Тогда кавказские товарищи, видимо, посмеялись в усы. Ленин явно недооценил кавказского гостеприимства. Для Владимира Ильича в Боржоми готовили роскошный дворец в мавританском стиле в парке на берегу Куры, ранее принадлежавший наместнику Кавказа великому князю Михаилу Николаевичу, а затем его сыну великому князю Николаю Михайловичу1.
Ленину для отдыха только и не хватало «дворца в мавританском стиле». Он и так тяготился шикарным неоклассицизмом «Большого дома» в Горках. К тому же в подготовку «мавританского дворца» вовлекли такое количество людей, что о конспирации нечего было и думать. Так что, как и предполагал Владимир Ильич, с поездкой на Кавказ опять получился “анекдот”. И он предлагает Уншлихту телеграфировать на Урал, за подписью Дзержинского и Сталина, просьбу подыскать нормальное помещение, пригодное для лечения и отдыха около Екатеринбурга или Перми.
Уральцы ответили довольно быстро. В четырех верстах от Екатеринбурга есть прекрасное местечко Шарташ — сосновый лес, большое чистое озеро и вполне приличный домик, который можно быстро привести в порядок. Этот вариант Владимира Ильича вполне устраивал, и уральцам дали команду готовиться в приему гостей703704. 10 мая Ленин сообщает Орджоникидзе: «Я на Кавказ не еду. Будьте любезны, пока (все лето) для
Надо сказать, что всю вторую половину мая чувствовал себя Владимир Ильич неважно. 15 мая, прочитав письмо Кре-стинского о необходимости ленинской статьи для зарубежной прессы об организации кампании по оказанию России хозяйственной помощи, Ленин отвечает: «не могу по болезни». 18 мая приходит письмо от известнейшего экономиста Д. Кейнса. Он предлагает Ленину выступить со статьей в «Манчестер Гардиан». И Владимир Ильич опять отвечает, что просьбы выполнить не сможет, «так как болен»706.
А тут подошло еще одно грустное событие. 20 мая исполнялось 35 лет со дня казни Александра Ульянова. Так уж сложилось, что в семье с самого начала старались не говорить об этом, да и сами подробности дела толком никто не знал. «Все мы держались после нашего несчастья тем, что щадили друг друга», — писала Анна Ильинична.
Теперь выяснилось, что дело это находится в создаваемом Архиве Октябрьской революции. Заведующий Истпартом ЦК РКП(б) Михаил Степанович Ольминский сказал, что с ним можно ознакомиться. И вот, накануне печальной даты, Владимир Ильич с сестрами и Надеждой Константиновной пришли в здание архива, находившееся на месте нынешней Библиотеки имени В.И. Ленина.
Данного эпизода в 12 томе «Биографической хроники» нет. Единственным источником, освещающим этот факт, являются воспоминания Елизаветы Яковлевны Драбкиной, которая воспроизводит рассказ Ольминского1.
«Заранее заготовленные документы лежали на столе. Хотя Владимир Ильич знал о том, что его ожидает, он вздрогнул, увидев переплетенный том, на котором писарским почерком с завитушками было выведено: “ДЕЛО 1 МАРТА 1887 ГОДА”, и не мог сразу раскрыть этот том; помедлил, подержал в руках, видимо, сделав над собой усилие, чтобы подавить волнение, и лишь потом раскрыл его…
…Одно дело знать об аресте брата, другое — увидеть воочию, каким образом чудовищное легкомыслие одного из участников тайного общества позволило полиции напасть на его след и обрекло на гибель самого виновника провала и его сотоварищей. Одно — сознавать умом, что брат прошел, должен был пройти, следствие, был судим, казнен; другое — читать страницу за страницей изложенные жандармским слогом бумаги и собственными глазами видеть, как пришла в действие полицейская машина, как захватила она любимого брата, втолкнула в каземат Петропавловской крепости, дотащила до эшафота и затянула петлю на его шее»707708.
После оглашения приговора — семерых к повешению, остальных на каторгу — 11 из 15 осужденных, в том числе четверо смертников, обратились к Александру III с ходатайством о смягчении наказания. В их числе был и Александр Ульянов.
