Ковальски резко, перекатом развернулся, вышел из-за фургона, приходя в позицию для стрельбы с колена, направил автомат туда, где должен был быть Рамайн. И не увидел ничего кроме бесконечного ряда машин.
Сзади, из-за другого ряда машин, черной тенью поднялся лейтенант-коммандер Рамайн, сжимая в руке бесшумный пистолет «Рюгер-Амфибия» калибра 5,6. Как и всегда он переиграл, перехитрил своего противника…
В гостевой комнате старинного дома жарко пылал камин, багровые блики плясали на отделанных натуральным камнем стенах. Май в этом году выдался нежарким и несколько пожилых людей, рассевшись около камина в старинных кожаных креслах, с удовольствием смотрели на языки пламени, потягивая выдержанное односолодовое шотландское виски и наслаждаясь живым, пламенным теплом…
Молодой человек в строгом черном костюме, в черных очках и с едва заметным проводком микрофона около уха неслышно вошел в комнату, подошел к одному из стариков, сидящих у камина, почтительно наклонился, прошептал что-то на ухо.
— Зови! — громко сказал старик, являющийся хозяином этого дома.
Через пару минут в комнату вошел среднего роста человек, лет шестидесяти на вид, одетый в шикарный серый английский костюм-тройку. Смазанные, неприметные черты лица, неожиданно жесткий, колючий взгляд, аккуратные маленькие седоватые усы. Больше всего этот человек походил на английского аристократа, но никак не на высокопоставленного сотрудника ЦРУ.
— Проходите, господин Рамайн, присаживайтесь… — хозяин дома указал на стоящее пустым кресло.
Томас Рамайн, руководитель отдела внутренней контрразведки ЦРУ, с достоинством прошел к указанному ему креслу, неторопливо сел, оглядел всех присутствующих.
— Я думаю, мы должны обсудить то небольшое недоразумение, которое произошло между нами и найти взаимоприемлемое решение… — проговорил хозяин дома, которого многие в вашингтонском истеблишменте называли за глаза "Принц тьмы".
— Попытка убийства моего сына не является небольшим недоразумением — спокойно ответил Томас Рамайн — это очень серьезная ошибка с вашей стороны, господа. И кто-то должен заплатить за то, что произошло…
— А кто заплатит за убийство генерала Коннора и полковника Ковальски — раздраженно спросил хозяин этого уютного дома — и не забывайте мистер Рамайн, что все началось с того, что Ваш сын начал рассылать рапорты, рассекречивающие важнейшие операции…
— по торговле наркотиками — закончил за него Томас Рамайн — не стоит господа, не стоит… Не надо мне врать — я не комитет по разведке Конгресса США, и не первый год работаю с такими как вы. Если мой сын совершил ошибку — Вам следовало немедленно обратиться ко мне, и я решил бы эту проблему. Тихо, без лишнего шума. Но вы начали убивать — за то и поплатились. И вы, и я прекрасно знаем, кто на самом деле убил генерала Коннора — это сделали сербы при помощи русских. Что же касается полковника Ковальски — то мой сын просто принял меры к тому, чтобы полковник Ковальски не смог организовать новое покушение на его жизнь — и поступил совершенно правильно, замечу. Око за око, зуб за зуб — так, кажется, в Библии? Более того, господа. Мой сын
— Что предлагаете, господин Рамайн? — любезно осведомился "принц тьмы".
— Решение нашей проблемы очень простое — жестко сказал Томас Рамайн — вы раз и навсегда отказываетесь от мысли ликвидировать моего сына, а он раз и навсегда забывает обо всем, что произошло в Косово, Албании и здесь, в США. Больше вы друг друга не знаете — ни вы его ни он вас. Точка.
— Каковы наши гарантии? — спросил кто-то из сидевших у камина
— Никаких, господа — улыбка Томаса Рамайна была острой как бритва и ледяной как айсберг — только честное слово. Мое честное слово. И если вдруг кто-то из вас забудет про свои обязательства, взятые здесь — информация и доказательства попадут на стол Генерального атторнея США. Это не говоря уж о том, что мой сын узнает ваши имена…
— Договорились — со вздохом сказал "Принц тьмы"
— И еще — остановил его Томас Рамайн — поскольку мой сын уволился с флота ему нужно подыскать какой-то бизнес, чтобы не болтался без дела. Недалеко от Далласа есть небольшая заброшенная военная база, относящая к бесполезному федеральному имуществу. А если и не относящаяся — на мой взгляд, оно и впрямь бесполезное. Если ее и относящуюся к ней землю продадут моему сыну по остаточной стоимости — я буду очень признателен…