Пару минут постояв, гневно раздувая ноздри, капитана махнула рукой, рявкнув, — Всё, брысь с глаз моих. Чтоб я вас больше не видела.
В этот момент в зал заглянула дежурная, косо посмотрев на продолжавших стоять статуями курсат, произнесла, обращаясь к инструкторше, — Госпожа капитан-лейтената, вас к адмирале, срочно.
— Ну вот и всё, — вздохнула та, и машинально покрутила шеей, которую словно начало сдавливать тугим воротником, — ну, Пётр Иванов, я тебе этого никогда не забуду.
Ну что сказать. После официального заявления майоры, что это был такой себе тактический план, который она, деревянным голосом озвучила в микрофоны целой толпы журналистов, нашу академию залихорадило повторно.
Курсаты разделились на две половины, устраивая постоянные выяснения, кто прав. Часть этого срача долетала и до меня, как непосредственного виновника, так сказать. Сколько раз за день, идя на перерыве по академии я слышал в свой адрес то поздравления, то выкрики — тварь и мразь, — сосчитать сложно. Один раз даже гондоном обозвали и дилдаком. Даже чуть не побили, благо вступились другие курсаты и из начинающегося мордобоя мне удалось незаметно свалить.
Официальной версии поверили не все, и тут же начали плодить слухи один другого веселей. То я оказывался внебрачным сыном кого-то из шибко благородных особ, то родственником кого-то из официр академии, то выяснялось, что род Златолесских занес бешенную кучу денег команде противника за проигрыш, чтобы выставить своего вою победителем. Даже про заговор мужчин и отраву ослабившую противниц что-то болтали.
Но были и те, кто наоборот, победу, даже такую, воспринял с радостью, хоть и с тщательно скрываемой завистью и ревностью в глазах. Это я про девиц своего взвода. В числе прочих была и Вика с Кристиной… Хотя Криста, похоже, радовалась за меня вполне искренне. Командира же, которую я, с некоторых пор, про себя хулигански называл, — «Света — королева минета», в свою очередь, ходила смурная и чересчур серьезная. Ну не в жилу ей были мои успехи, потому что подрывали её убежденность в превосходстве женщин над мужчинами, на что я только усмехался, и не думая с ней вступать в какие-либо дискуссии, предпочтя делами доказывать обратное.
Преподавалы тоже ходили взвинченные, начальница кафедры тактики на занятии первую половину пары меня шпыняла по любому поводу, а со второй половины и вовсе выгнала, когда я, не выдержав высосанных из пальца претензий, на очередное замечание выразился предельно кратко, ёмко и непечатно.
Пошатавшись по пустым коридорам, я поперся на родную кафедру в некоторой надежде найти там Марину, но не свезло. А вот начальницу кафедры нашел, на свою голову, перед которой пришлось объясняться за отсутствие на занятии. В итоге припахали таскать какие-то коробки из подсобки в контейнер у заднего входа в корпус. Коробки подозрительно побрякивали пустой посудой, но проверять что там пьют госпожи официры не стал, тем более надписи на коробках: — «Столичная», — большого простора для фантазии и любопытства не оставляли.
Затем нарвался на подругу по воспитательной и меня отчитали за отсутствие на паре повторно, после чего утащили в кабинет, где мы еще раз пробежались по тому, что и кому мне можно говорить.
В общем, геморой я этим расстрелом команды нажил себе тот ещё. Тут кстати всё ещё совершенно непонятно было, что делать с следующей игрой, которая будет через месяц. Участвовать в ней я не рвался совершенно, Эллу дисквалифицировали и с учетом её третьего курса, больше ей участие не светило. Остальные? Ну, разбирательство ещё велось, тут я тоже информацией владел постольку-поскольку, но точно было известно, что Арине учёба дальше заказана. Наверное кого мне было действительно жаль, так это её, хоть именно из-за её спонтанного выброса всё и завертелось. Но, в конце-концов и она же и первая во всём призналась. Вот только, изменить уже ничего было нельзя и даже мои попытки как-то повлиять на решение о отчисление, натолкнулись на однозначную профнепригодность по медицинским показателям. Армия на себя ответственность, за официр не умеющих контролировать свою магию, брать не хотела. И это нужно было принять.
Но в итоге, без меня Эллы и Арины в команде оставалось лишь чуть больше половины участниц и кем инструкторша будет затыкать возникшие дыры, мне было неизвестно, да и говоря честно, положительно, от слова — «положить», — не интересно.
Да, гражданина Румпельштильцхена — фух, выговорил наконец, — я посетил. Честно рассказал о случившемся, после чего голову мою проверили на каком-то аппарате. Доктор долго хмурился, разглядывая управляемую модель моей черепушки, но в итоге вынес вердикт, что жить буду и может даже долго. Правда, посоветовал впредь более тщательно выбирать объекты для близкого контакта.
