Некоторые обещания предназначены быть нарушенными. Двадцатилетняя Оливия обещала себя одному мужчине и только ему — своему лучшему другу и родственной душе, Деклану Кину. И она пронесла это обещание через бесконечные приемные дома и штаты. Она никогда ни с кем не целовалась — все из-за клятвы, данной Деклану много лет назад. Но была одна проблемка. Она не знала, где Деклан. Затем появился Кольт Кэннон. Когда Оливия начала работать на сексуального, опасного парня, она попросила его помочь ей найти Деклана. Конечно, каждый с деньгами и силой Кольта сможет его разыскать. Кольт согласился, но он просит кое-что взамен. Что-то темное, сексуальное и опасное, что будет испытанием ее воли и пределов контроля. Но Оливия собирается выяснить, когда же удовольствие стоит боли. И некоторые обещания просто умоляют быть нарушенными...
— Деловое предложение? — повторила я. — Почему ты думаешь, что я хочу иметь какое-либо дело с тобой?
Кольт усмехнулся:
— Раньше ты выглядела, будто хотела иметь дело со мной.
— Раньше?
— Когда танцевала для меня.
Я сглотнула, вспомнив, что чувствовала, расстегивая свою рубашку для него, как его руки направляли мои бедра, как опьяняла неконтролируемая похоть. Как близко я была к нарушению своего обещания Деклану.
— Это другое, — сказала я. — Это работа.
Мы все еще оба стояли, и я хотела сесть, но это выглядело бы так, словно я сдалась.
— И чем та работа отличается от деловых отношений со мной? — возразил он. Его футболка растянулась на огромной груди и широких плечах. Даже просто по футболке и спортивным штанам можно было бы рассказать, как он сложён, насколько силен, насколько хорошо выточен.
Притяжение, которое я к нему чувствовала, было опьяняющим, и это страшило. Я ничего не знала об этом человеке — за исключением того, что он управляет стрип-клубом. Это раз. Он, видимо, не имел проблем с избиением людей, о чем свидетельствует то, что он сделал с теми двумя бандитами на улице. Это два. Он также вломился в магазин, чтобы получить лед, который, давайте смотреть правде в глаза, ничего особенно и не значил, но говорил кое о чем — ему комфортно брать чужое, словно он делал это раньше. Может быть, не однажды. Это три.
Затем он привел меня, совершенно незнакомого человека, к себе домой, безо всяких вопросов, что говорило о склонности к импульсивности. Он каким-то образом знал, что я остановилась в приюте на Уолнат-стрит, что делало его похожим на сталкера. И он, казалось, совсем не обеспокоен тем фактом, что поймал меня в ванной за подобным занятием.
Красные флаги ослепляли.
— Работа очень отличается, — сказала я, — от того, чтобы спать с тобой за деньги.
— Спать со мной за деньги? — он звучал обиженно, будто не мог поверить, что я даже подумала об этом. — Кто что сказал о «спать со мной за деньги»?
— Ты сказал, что у тебя есть ко мне деловое предложение.
— Твоё занятие — спать с людьми за деньги?
— Нет! — сказала я. — Почему ты даже упомянул об этом?
Интересно, что он сделает, если узнает, что я девственница и что ни разу не целовалась.
— Ладно. — Кольт пожал плечами, как если было бы предельно ясно, почему он пришел к выводу, что я занимаюсь проституцией. — Я сказал, что у меня для тебя есть деловое предложение, и ты сразу предположила, что я хочу заняться с тобой сексом.
Его глаза вспыхнули, когда он сказал эту последнюю часть, будто его забавляла идея спать со мной, хотя пару минут назад он предлагал мне довольно много.
— О, пожалуйста, — сказал я, закатывая глаза. — Ты бы переспал со мной раньше, когда я танцевала для тебя, и ты это знаешь. Не говоря уже о том, что ты сказал мне в ванной.
Уголок его рта дернулся в ухмылку, будто я была глупой, маленькой и ничего не знающей о мире девочкой.
— Не смотри на меня так.
— Как? — спросил он, поднимая руки вверх и изображая невинность.
— Будто я глупая маленькая девочка, которая не знает мир.
Дерзкая улыбка исчезла с его лица.
— Я думаю, что ты знаешь о мире достаточно.
Его взгляд упал на мое запястье, и я знаю, он думал, что тот, кто приставил лезвие бритвы, хотел почувствовать эту боль, чтобы держаться на земле хоть как-то, должен проходить через это дерьмо. Но это не его дело.
— Не твое дело, сколько я пережила, — сказала я.
— Достаточно.
Он больше ничего не сказал, и тишина растянулась на несколько мгновений. Это было обезоруживающе. Я хотела что-то сказать, что угодно, лишь бы это закончилось, но он это тоже чувствовал, и давил. И одно эта маленькая девочка точно знала — если позволяешь думать, что сдался, показываешь, что слаб, шанс сразу же будет использован.
Я вздрогнула, осознавая, что по-прежнему была одета только в тонкую футболку.
— Ты замёрзла, — сказал Кольт.
— Нет.
— Скоро вернусь.
Он вернулся с серой толстовкой на молнии, затем остановился прямо за дверью. Он жестом показал мне подойти и взять ее. Я шагнула к нему, и его глаза скользнули по моему телу, задерживаясь на сосках, которые затвердели и выделялись через футболку. Как и в клубе, он не извинился за то, что откровенно разглядывал меня.
— Почему бы тебе просто не сфотографировать, это надолго, — пробормотала я.
— Тут нет ничего такого, что я не видел прежде, — забавлялся он.
Я обернулась и скользнула руками в толстовку, затем собралась застегнуть молнию.
— Это сложно, — сказал он, протягивая руку и хватаясь за меня. — Иногда она заедает.
Его грудь была настолько широкой, руки большими, а тело сильным, что он заставлял меня чувствовать себя крошечной. Я закрыла глаза, когда он застегнул молнию, позволяя его руке скользить по моей груди во время этого. Знаю, что он — неприятность, знаю, что я едва знакома с ним, но по какой-то причине в тот момент, все, что я хотела сделать, — это развернуться и спрятаться в его объятиях.
