Он зависим от алкоголя. Она зависима от секса... Остаться трезвым это только половина успеха. Больше. Не будет. Секса. Этих трех слов Лили Кэллоуэй боится больше всего. Но Лорен Хэйл твердо намерен быть с Лили, не позволяя ей поддаваться опасным навязчивым идеям. С новыми переменами спать в одной постели, по-настоящему, вместе - у Лили появляются новые сражения. Например, не набрасываться на ло каждую ночь. Не быть поглощенной сексом и своим телом. - Лорен планирует оставаться трезвым, чтобы исправить все свои ошибки. Поэтому, когда кто-то угрожает раскрыть секрет Лили семье и общественности, он обещает, что сделает все, чтобы защитить ее. Но когда всплывают старые враги, на карту поставлено нечто большее, чем его трезвость. Они будут мучить Лили, пока Ло не сломается. - И его самый страшный страх - это не рецидив. Он слышит конец. Он видит его. Единственное, что может все изменить. Всего три слова. Нас. Больше. Нет.
ИНФОРМАЦИЯ
Данный перевод является любительским и сделан не с коммерческой целью. Просим Вас, дорогие читатели, не распространять данный перевод на просторах интернета и НЕ использовать руссифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо!
Playlist
.
.
ЧАСТЬ
ПЕРВАЯ
.
— Хеллион (Джулиан Келлер). Люди Икс: Наследие Том 1, 242
1. Лили Кэллоуэй
.
Из всех дней в месяце я должна застрять в пробке именно в тот, который значит для меня больше всего. Я стараюсь не приставать к Ноле, водителю моей семьи, о времени прибытия в дом, который мы делим с Роуз. Вместо этого я беспокойно ерзаю на кожаном сиденье и быстро пишу смс сестре.
И, возможно, неловкость при мысли о том, что мы будем делить кровать и ванную день и ночь, при мысли о совместном проживании за пределами кухни. Наши отношения будут на сто процентов настоящими, и не будет никаких ночных бокалов бурбона или виски. Я смогу сказать: —
Мы должны помогать друг другу.
Последние три месяца мы планировали именно это. И если меня не будет рядом, чтобы встретить его — значит, я уже в чем-то облажалась. После целых трех месяцев физической разлуки я думала, что смогу все сделать правильно — отпраздновать его возвращение из реабилитационного центра. Помимо отчаянного желания прикоснуться к нему, чтобы он держал меня в своих объятиях, я чувствую внезапную волну вины.
Приходит сообщение, и я открываю его, живот скручивает узлом.
Мое лицо вытягивается, и к горлу подступает комок. Я могу представить его выражение лица, когда он открывает дверь машины, ожидая, что я брошусь к нему в объятия и начну рыдать в его плечо, когда он приедет. А меня там нет.
Я кусаю ногти, мой мизинец начинает немного кровоточить. Из-за этой привычки мои пальцы выглядят ужасно последние девяносто дней.
Ей, наверное, ненавистно оставаться с ним наедине. Они никогда не были хорошими друзьями, поскольку я предпочитала проводить больше времени с Ло, чем с ней. Но она была достаточно добра, чтобы позволить ему остаться с нами.
После того, как я написала ей, я пролистала свои контакты и наткнулась на Ло. Я колеблюсь, прежде чем набрать еще одно быстрое сообщение.
Проходит пять медленных минут без ответа, и я так сильно ерзаю на сиденье, что Нола спрашивает, не нужно ли ей где-нибудь остановиться, чтобы я могла сходить в туалет. Я отказываюсь. Я так нервничаю, что мой мочевой пузырь, вероятно, все равно не будет функционировать должным образом.
Телефон жужжит у меня в руке, и мое сердце выпрыгивает из грудной клетки.
Роуз, должно быть, сообщила ему о причине моего отсутствия. Я записалась к гинекологу четыре месяца назад, потому что у нее безумно много народу, и я бы отменила прием, если бы думала, что смогу попасть на прием в ближайшее время. Но это сомнительно. Не помогло и то, что мой гинеколог находится недалеко от Пенсильванского университета в Филадельфии, даже не рядом с Принстоном, где я сейчас живу. Необходимость ехать обратно отняла все мое время.