Треск в голове дает мне понять, что сейчас не лучший момент для философских рассуждений. Черт. Надо бы выпить кофе.
Только собираюсь открыть рот, чтобы позвать Дороти, но продрав глаза и увидев вокруг себя комнату для гостей, вспоминаю, как Йен, Мелисса и я сидели на кухне, когда все разошлись, и пили «Джек Дениэлс» во втором часу. Соответственно, домой я не поехал. Или я один пил, а эти двое мозолили мне глаза своими обнимашками.
Это не важно. Важно лишь то, что делать этого не стоило. Особенно после шампанского. Кстати, та малышка с бокалом шампанского впереди меня, исчезла, я и глазом не успел моргнуть. А может, ее там и не было. Учитывая мое состояние, вполне возможно, что она мне померещилась.
Встаю под холодный душ. Поднимаю лицо навстречу ледяному напору, который делает свое дело. И вот я уже не умирающий кусок дерьма.
Надеваю вчерашние шмотки и выхожу из комнаты.
С кухни доносятся соблазнительные ароматы. Как всегда иду на запах. У них всегда так пахнет по утрам. Мне ли не знать. Мелисса печет оладьи, пока мой друг подкаблучник раскладывает яичницу по тарелкам. Качаю головой и усмехаюсь.
— Я за то, чтобы повысить золушке жалование, — киваю в сторону Йена. — Ты как, Милли, согласна?
— Доброе утро.
Мелисса смеется. Мы втроем усаживаемся за стол.
— Тебя никто не спрашивал, придурок. Скажи спасибо, что мы не вышвырнули твою пьяную задницу ночью на улицу, а любезно отволокли на кровать. Хоть ты этого и не заслуживаешь. — Он смеряет меня своим грозным, как он думает взглядом. Так страшно мне еще никогда не было. — И вот еще что, я голосовал за то, чтобы затолкать тебя в лифт и нажать на кнопку, а там, будь что будет. Так что благодари не меня.
— Спасибо, Милли, — произношу с широкой улыбкой, макая оладьи в клубничный джем.
— Всегда пожалуйста.
— Это потрясающе вкусно. Если бы этот мудак так не торопился тебя окольцевать, то, в конечном счете, это сделал бы я, — продолжаю я с набитым ртом, наслаждаясь сладким вкусом.
Судя по застывшим лицам моих друзей, я несу что-то не то. На несколько секунд они оба перестают жевать, переглядываются друг с другом. По кухне разносится хохот.
— Что? Я и правда мог бы отдать жизнь за вкусняшки. — Мой голос серьезен, как никогда. А эти двое продолжают покатываться со смеху. Двухголовый змей, а не парочка, ей богу. — Идите к черту.
— Извини, — говорит Милли, вытирая слезы. — Женатый ты — это что-то из области фантастики. И мы оба это знаем, не так ли?
Я задумываюсь на мгновение. Она права. Единственный человек, с которым у меня могло что-то получиться — это Джекки. И если уж с ней в моей голове ничего не перевернулось, то шансов нет. Остается наслаждаться полигамной жизнью. Чем я и занимаюсь.
— Раскусила.
— А если бы ты был готов потерять свободу ради женщины, которая умеет готовить…
— Умеет готовить десерты, — поправляю я.
— То, у вас с Дороти уже был бы полный дом детишек.
Каким-то чудом кусок теста проваливается туда, куда нужно, и я не падаю в припадке удушья. Я и Дороти? Слова Мелиссы теперь будут преследовать меня в ночных кошмарах.
— Ладно, с меня, полагаю, хватит. Что у нас следующее на повестке дня?
После веселого утра в кругу друзей, мы все собираемся по своим делам. Йен встает из-за стола и целует свою будущую жену.
— Я в компанию. Вечером встретимся в спортзале? — обращается он ко мне.
Я качаю головой.
— Я пас. И ваша вечеринка всему виной. Увидимся там в среду.
— Хорошо. В среду ты не отмажешься.
Да, потому что это не реально.
— А я обещала Джекки заглянуть к ним с Эви в новую квартиру. Надо помочь разобрать кое-какие коробки.
Эви… Эви… раздается пульсом в моей голове. Эви. Тонкие бретельки, золотистые волосы…
— Эвелина? Малышка в скользком платье и правда была здесь?
Мелисса вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— Я просто думал, что она мне померещилась. Ничего особенного.
— Ничего удивительного, я бы сказала. И… скользкое платье? — Ее брови сходятся на переносице. Девчонки слишком уж цепляются к словам.
— Нижнее белье это, а не платье.
— Так ты у нас модный критик.
— Угу. Мне уже говорили что-то типа того.
— Подбросить тебя? — орет Йен из гостиной.
Я быстро соображаю, что не готов еще сесть за руль. Забрасываю тарелку в раковину, благодарю Милли за завтрак и догоняю его на лестничной площадке.
Удивительно, как эти двое все еще терпят меня. Сколько раз мы засиживались допоздна, мне было лень ехать домой, и я оставался. И каждый чертов раз Йен бубнит что-то по этому поводу. А Мелисса готовит завтрак. И я чувствую себя в их квартире даже больше, как дома, чем в собственном доме. Мой дом — это скорее место, где хранятся мои вещи. Большое такое хранилище хлама.
— Так ты домой?
— Да, надо прийти в чувства и переодеться перед встречей с Кэролайн Линн.
— Ты уже добрался до журналисток? Неплохо.
— Заткнись. Она пишет статью о «Холдер Реалти». Я обещал ей рассказать о том, как продал первый дом в шестнадцать лет, и с тех пор был единственным, кто несет ответственность за фирму, потому что остальным было насрать. И что скрывать, я отлично справился в одиночку — говорю не без самодовольства.
