Джекки должна была появиться дома с минуты на минуту, и было бы полной ложью сказать, что я не нервничала перед нашей встречей. Так или иначе, пьяные или трезвые, но сегодня мы должны были поговорить. Точнее, я должна была рассказать ей все, потому что об этом знали уже все остальные. Глупо было бы скрывать.
Заметив мое беспокойство, скорее по тому признаку, что я стояла и жевала свою нижнюю губу, Мелисса встала напротив меня и положила руки мне на плечи.
— Не дергайся. Я уверена, ей плевать на Джереми уже очень давно. Об этой истории уже и забыли все. Все будет хорошо, вот увидишь. — Затем она разворачивает меня, подталкивая в спину. — Иди переоденься, у нас вечеринка или что?
— Утренник скорее, — бормочу я.
— Называй, как хочешь. — А затем снова начинает шелестеть пакетами за барной стойкой.
Зайдя в свою комнату, я пару минут пытаюсь сосредоточить свое внимание на содержимом моего шкафа, и достаю первое, на что падает более или менее осмысленный взгляд.
Я надеваю светло-розовые, почти бежевые брюки и свободного кроя белую блузку с коротким рукавом и с пуговицей на спине. Я уже собираюсь позвать Мелиссу, чтобы она помогла мне застегнуть ее, как слышу голоса в гостиной. Девочки щебечут между собой, а затем обе вламываются ко мне.
Я успеваю лишь запихнуть кулон в горловину своей блузки. Я собиралась снять его. Честно. И выбросить.
Моя сестра чуть ли не сносит меня с ног, обнимая так сильно, что не кажется нормальным.
— Эй, полегче. Ты делала то же самое перед отъездом, помнишь? Еще пару твоих командировок, и от меня ничего не останется, — смеюсь я.
Она смотрит на меня со странным выражением лица, а затем со словами «не бухти», приглаживает мои растрепавшиеся пряди.
Что происходит?
— Почему твои волосы выглядят так, как будто ты стояла на голове только что?
— Потому что я пыталась застегнуть чертову пуговицу на спине.
— Дай мне ее сюда.
Она обходит меня, перекидывает мои волосы наперед, где Мелисса тут же принимается работать расческой.
— Расчесаться я и сама смогу. Эй! — возмущаюсь я, но они заговорчески переглядываются, игнорируя мои протесты. Пока Джекки заканчивает поправлять на мне блузку, Мелисса машет по моим щекам пушистой кистью с румянами. Я готова орать как потерпевшая, чтобы от меня убрали этих двух сумасшедших женщин. — Что вы обе тут устроили?
Они становятся передо мной, наклонив головы в противоположные стороны.
— Готова, — объявляет Джекки. Но не мне, а Мелиссе, та согласно кивает, а я ни черта не понимаю.
— К чему готова? — требую я ответа, повышая тон.
— Ко мне, полагаю. — Сердце пропускает пару ударов при звуке тихого низкого голоса. Как такое возможно? Мои глаза поднимаются чуть выше, и я заворожено наблюдаю, как Джереми вырастает в дверном проеме. Я понимаю, что на грани истерики. — Привет, сладкая.
Его глаза сверкнули, а рот изогнулся в лукавой полуулыбке. Меня охватывает паника, наряду с необъяснимым восторгом. Все мои внутренности переворачиваются от одного его присутствия. Вру. Его улыбка тоже играет значительную роль.
Девчонки незаметно испаряются, когда он делает шаг ко мне. Стоп, они ведь слышали, как он назвал меня только что.
Затем еще один шаг. И еще. И вот уже я чувствую его аромат, тот, который окутывал меня, пока я носила его футболку. Я готова закрыть глаза и уткнуться носом в его грудь.
— Что тебе здесь понадобилось? — спрашиваю я чуть слышно. Мои глаза мечутся от его губ вниз к шее, потом через его плечо на Джекки и Мелиссу, и снова на его губы, которые, по идее, должны произнести что-то в ответ.
— Ты, — так же тихо отвечает он.
При виде его гладко выбритого подбородка, я прикусываю губу. Он тихо рычит, замечая это, и впивается в мой рот прямо на глазах у изумленной публики. Вот черт. Пять баллов, Эви, за то, что не можешь не простонать всякий раз, когда его язык проскальзывает внутрь.
Поцелуй действует, словно крепкий алкоголь. Голова начинает кружиться, пока я, закрыв глаза, смакую его рот. Ноги подкашиваются, в животе бунтуют бабочки. Как же я скучала за этими ощущениями.
Мои слова звучат обрывками, потому что мы не отрываемся друг от друга больше, чем на несколько миллиметров.
— Я думала, что умру, если ты больше никогда не поцелуешь меня вот так.
— Я люблю тебя, — шепчет он со сбившемся дыханием. Я не уверена, что расслышала правильно.
Чуть отстранившись, он снова повторяет, но на этот раз чуть громче.
— Я люблю тебя.
Я замираю, глядя на него. Что он только что сказал? Еле заметная улыбка касается уголка его губ. И я снова слышу:
— Я люблю тебя, малышка. Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Я… — Я точно начну заикаться, если попытаюсь произнести хоть что-нибудь. Вместо ответа на его вопрос я сглатываю огромный комок в пересохшем горле. Сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Я слышу и его сердце тоже.
— Я только что сказал, что люблю тебя. — Его брови приподнимаются. — Три раза, и скажу еще бесчисленное количество раз, но… Было бы вообще здорово, если бы и ты сказала, что любишь меня.
Он говорит на полном серьезе. Я не перестаю моргать.
— Можешь ущипнуть меня? — все, что удается произнести.
